Очер. Нечаянный казус

Втянув воздух я ощутил лёгкий привкус озона и тропиков, как летом в аэропорту Каира, и ещё чего-то сернистого, как от шлака сгоревшего угля. Дышалось легко, но воздух был чуток бедноват кислородом. Правду сказал Кен, так дышится на небольшой высоте.

– Эва, какой городище! – Отила цыкнул зубом и завертел головой, искренне изумляясь. – Любопытственно, есть ли там кто из наших?

– Каких таких ваших? – спросил я.

– Из народа нашего, кой вы человеки облыжно домовыми прозвали.

– А как изволишь вас называть, коль вы сами себя так называете, прячетесь и скрываетесь, – я специально подзадорил Отилу, чтобы побольше разузнать о его народе, ведь мы и впрямь ничего о нём не знаем.

Буквально ничего. А некоторые большие знатоки потустороннего и вовсе отнесли домовых к нежити.

– Ты, Егорша, небось помыслил себя большим хитрецом, на кривой козе подъезжаешь, чтоб тайны наши изведать. А отчего бы тебе не подумать, почему мы таимся? – домовой встал напротив и уставился в упор с прищуром.

– Почему? – заинтересовался я.

– Я отвечу вопреки строжайшему запрету щуров и предков общаться с людьми, поскольку судьба нас с тобой повязала. И отвечу потому, что стоим мы нынче здесь, хрен знает как далеко от Земли, и потому, что верю тебе. – Он отвернулся и, глядя на город, продолжил. – Люди злы, жестоки и алчны. Они пришли намного позже нас и сразу явили свою звериную суть. И запрет общения с вами не оттого, что мы бирюки, а оттого, что губили нас люди нещадно и глумились над нами. Запрет на общение выстрадан кровью и жизнями сотен тысяч моих сородичей.

Потому мы и не терпим оружие, особенно всякие острые железяки. Мы мирный народ, но жизнь заставила нас развить и научиться применять наши особые природные свойства: внушение, скрытность, концентрация энергии, видение пространства.

– Я понял тебя, Отила, – сказал я серьёзно, – и безмерно благодарен за доверие. И поверь, от меня тебе не нужно ждать беды и подвоха.

– Знаю, потому и болтаю тут с тобой. А народ мой называется эвы, это на случай, если ты когда-нибудь расхочешь называть меня домовым.

А впрочем, называй, как хошь, хоть горшком, только в печку не суй. – Отила вздохнул и махнул рукой в сторону города, – пошли, что ль?

Спуск с карниза занял полчаса. Я пробирался пологим склоном, с выходами неизвестных пород синеватого оттенка с бордовыми прожилками. Между живописными скалами пестрели куртины зелени с белыми мелкими цветами. Кое-где торчали шаровидные кусты с красноватыми листьями.