Очер

Пока наши провидцы приходили в себя, мы с Болком решили, что в первую очередь нужно захватить внешний пикет, для чего пригодится замечательное свойство наших доспехов, о котором говорила Элна – та самая ложная невидимость, подобная маскировке хамелеона. Стоишь на фоне куста, и на поверхности проецируется этот куст. Идеальная приспособа для разведки и диверсий.

Когда Отила и Элна пришли в себя, я сразу начал воплощать нашу смелую идею и распределять роли:

– На вылазку идём мы с Отилой, – сказал я. – Болк не спорь.

Такую громадину, как ты, не скроешь никаким камуфляжем. Ты наш резерв, ударная мощь и дальнобойщик. Издалека прикроешь нам спины, и, если что пульнёшь из своей дудки. Элна с воздуха проконтролирует ситуацию, присмотрит за окрестностями и в крайнем случае поддержит сверху. А мы мелкие и юркие ползком и бочком подберёмся, снимем бандитский пикет и языка прихватим. Итак, господа налётчики, начинаем дискотеку.

Мы втроём спрыгнули из «ската» на поверхность. Блистер встал на место, аппарат начал подниматься и вдруг исчез.

От неожиданности я потряс головой, а потом понял, что Элна включила режим «хамелеона».

– Болк, – обратился я к здоровяку, – ты тоже включай маскировку, а мы пошли.

Ворча и тихо ругаясь, Болк отошёл к каменной осыпи и тоже вдруг «исчез». А мы с Отилой решили хамелеонить только перед захватом, не то друг друга потеряем и, не приведи бог, покалечим.

– Пикет в трёхстах метрах за обвалившейся скалой под карнизом, – шёпотом проговорил Отила и продолжил, – их трое, один спит.

Я кивнул, и мы скользнули вдоль стенки каньона. Не доходя до пикета, мы включили режим невидимости. Отила моментально «исчез», я, наверно, тоже.

– Слышь, Очер, ты не спеши. Дай-ка я погляжу, – прошептал Отила по связи, – Здесь останься. Я тебя не вижу, могу зацепить.

– Чем зацепить? Ты чего удумал? – заволновался я.

– Погодь здесь, Очер, – прошептал Отила. – Я пошёл.

Я нешуточно обеспокоился. Будь неладен этот «хамелеон», коль совсем не вижу напарника.

Ну, и как в таком блуде воевать прикажете? А Отила точно получит у меня на орехи, вот только вернёмся, надеру задницу поганцу. Никакого понятия о дисциплине. Полчаса прошли в состоянии бессильного раздражения. Я всматривался в край каменной осыпи в надежде хоть что-то разглядеть и вздрогнул, когда из ниоткуда раздался голос домового:

– Очер, ты здесь? Ага! – он довольно хмыкнул. – Пошли, теперь твой черёд. Я языка не дотащу.