Очер. Огненная Эра

И всё это в великолепном дизайне и исполнении. Ай, да, Кен! Ай, да, чудотворец! Судя по размеру кают и центрального прохода размеры рейдера увеличились раза в два. И всё это за три часа! В моей неискушённой голове все эти чудеса никак не укладывалось и сильно смахивали на магию.

Я снял доспех и завалился на ложе, глядя в обзорный экран «окна», в котором разливала свет любопытная луна. Я начал дремать под негромкие звуки и шум за стеной, там продолжал работать Кен. Незаметно я заснул и проснулся от звенящей тишины.

За «окном» всё ещё темнела лунная ночь, а я уже выспался.

В центральном проходе царили полумрак и тишина, только в последней каюте ворочался и шелестел чешуёй рорк. Я прошёл в кают-компанию и не узнал её. Теперь это было просторное помещение в стиле современного уютного кафе с круглым столом в центре и парой удобных уголков отдыха на четверых по краям. Посредине выделялся большой голографический экран, а по бокам два обзорных. В задней стенке теперь было не три, а пять дверей. В центре большой универсальный синтезатор, по бокам от него два хранилища, одно для продуктов, органики и полуфабрикатов, другое для разных вещей, металлов, оружия и снаряжения.

Крайние двери вели в санмедблоки для женщин и для мужчин.

В углу для отдыха справа сидела Элна и неподвижно смотрела перед собой. На её бледном лице дрожали губы, и на виске отчаянно пульсировала жилка. Она посмотрела на меня и спрятала лицо в ладонях. Я вдруг почувствовал величину горя этой чудесной и небезразличной мне девушки, и моё горло сжал комок, а жалость стиснула сердце.

Одна, совсем одна, а нужно быть сильной или казаться таковой. И как это сделать, коли в душе холод и пустота прошедших тридцати миллионов лет. Жуткий холод и бесконечная пустота. И постоянный вопрос: зачем я живу, почему осталась только я?

В моей душе шевельнулось доброе тёплое чувство. Я тихо подошёл, встал перед ней на колено и озабоченно вгляделся в её глаза, потом притянул и приобнял за плечи. А она прижалась и тихонько всхлипывала.

Мне захотелось её поцеловать, и я сделал это без эротики, без всякого смысла, просто потому, что она была мне небезразлична, и я её жалел. Элна не поняла, что я сделал, похоже у айвов не было привычки и обычая целоваться. Она замерла, широко распахнула полные недоумения глаза, потом неумело ответила, и на её лицо наползла улыбка. Я вытер ладонью ей щёки и погладил по голове.

– Ты не одинока, Элна, у тебя есть все мы, есть я, и мне ты по-настоящему дорога.