Последняя битва

А мы по-прежнему бродим в потёмках, ничего толком не зная о ситуации в Ямхаде. Единственная персона, которой доверяет Ник – это визирь Иркабтум, но сдаётся мне, что и он совсем не прост. Царица внушает доверия, поскольку она мать Ника. Хотя, прямо скажем, доверие то весьма условное, а, значит, по большому счёту мы можем положиться только на самих себя.

– Всем стоять не двигаться! – донёсся крик стоящего на посту Луня.

Как пружиной нас выбросило к входу, за которым галдела возбуждённая толпа. Мы сразу перегородили проход.

Четверо плотно сдвинувших щиты мечников и два лучника на балконе моментально заставили толпу отхлынуть, уплотниться и ощетиниться оружием. Слава богам, до кровопролития не дошло, поскольку громкий повелительный голос раздвинул толпу, и через образовавшийся коридор притихших вояк вперёд вышел визирь Иркабтум.

– Где угул Никимэл! – заорал он, гневно сверкая глазами.

– Я здесь, абараку, – спокойно проговорил Ник, вставая за нашими спинами. – Что всё это значит?

– Слава богам, ты цел, – воскликнул визирь, бросаясь к принцу.

Мы расступились, и я едва успел мысленно сказать Филу:

«Фил, уменьши защиту принца до поверхности его тела».

«Сделано, командир».

Визирь обнял царевича, повертел его, внимательно оглядывая со всех сторон:

– Ты не ранен?

– Нет, всё в порядке.

– Но в тебя же стреляли?

– Да, но не попали, и стрелы не причинили вреда.

– Почему?

– У меня были хорошие защитники.

Они перебрасывались короткими фразами, а у меня в голове крутился один единственный вопрос: «откуда визирь знает, что в Ника стреляли?».

– Пойдём со мной, – визирь взял Ника за руку, – здесь тебе небезопасно. В моих покоях будет лучше.

Тут уж пришлось вмешаться мне:

– Благородный абараку Иркабтум, угул Никимэл никуда не пойдёт пока во дворах не восстановится порядок, и не будут задержаны организаторы покушения.

– Это кто так решил? – визирь злобно сощурил глаза.

– Я решил, как десятник личной стражи угула Никимэла.

– Вы больше не стражники, убирайтесь вон! – откровенно разъярился визирь.

– Это не тебе решать, а только самому угулу Никимэлу, – я, спокойно глядя на визиря, медленно положил руку на рукоять меча.

– Ты горько пожалеешь о своих словах, – прошипел кипящий злобой царедворец и повернулся к принцу. – Дорогой угул Никимэл, одобряешь ли ты изгнание этих недостойных стражей?

– Нет, наставник, – спокойно и уверенно ответил принц, – эти люди останутся со мной.