Путешествие само по себе

Здесь прямо в святилище монголы казнили больных, ослабевших и непокорных. На морозе тела застывали, и их складывали ровными рядами в виде стены вокруг монгольской стоянки. В конце концов, из всех пленников в живых осталось только три десятка. – Старик замолчал, прикрыл глаза и нахмурился, словно вспомнил увиденный им ужас.

– Симеон Ионович, – проговорил я, проглотив горький комок в горле, – это где-то записано, есть свидетельства?

– Нет, Артур, некому тогда всё это было записывать и вспоминать.

– Но тогда откуда?.

.

– Сам всё видел, – он строго взглянул на меня враз потемневшими глубокими, как ночь, глазами, и я вздрогнул, вдруг осознав его слова.

– Это невозможно!

– Я говорю истинную правду, – вскинул голову дед.

– Кто ты, Симеон Ионович?

– Это неважно, да, ты и не поверишь. Однако дело не во мне, а в тебе.

– В каком смысле?

– Слушай внимательно, Артур Романович. Сейчас в этом периоде времени появилось окно, позволяющее устранить негативную аномалию, которая порочно искажает душу и дух этого города и не только его.

Сам я вмешиваться не могу… не вправе, к сожалению. А ты можешь. Именно ты, поскольку твоя судьба связана с этим городом и этим местом.

– Стоп, стоп, Симеон Ионович, причём здесь я? Где та доисторическая аномалия, а где я? Дистанция вечность. – Сказать по правде, я слегка оказался не в себе от слов старика.

– Дистанция всего десять метров… вниз. Слушай меня и не перебивай. Внизу на глубине примерно десять метров находится помещение, из которого отходят четыре хода, и ведут они в разное время.

Можешь верить, можешь – нет, но это так. Сил создавших эту систему тебе не понять, а я толком объяснить не сумею, а, если попытаюсь, то ты сочтёшь меня сумасшедшим. Знай, первый ход ведёт в 13 век, другие в начало веков 17, 19 и 20, как раз в те времена, когда в этом месте происходили жестокие злодейства. И в силу стечения разных причин именно ты Артур Платонов имеешь возможность предотвратить те массовые злодеяния, и тем самым обезопасить источник губительной силы. Однако делать или не делать, вмешиваться, или нет, решать тебе. Воля личности – высшее право.

– Сказать, что вы меня ошеломили, ничего не сказать, – я потряс головой и с силой потёр руками лоб и глаза. – По-моему, всё это лишено всякого здравого смысла и похоже на выдумки. Я не могу вам поверить, попрошу не обижаться. – Между нами, в тот момент я и впрямь всерьёз задумался о психическом здоровье собеседника.