Путешествие само по себе

А посему, други мои, соберите шатёр и добычу, поймайте лошадей, поднимайте боярина и ступайте за волхвом Рознегом. А я поговорю с мужиками.

Дружинники управились за полчаса и ушли чередой в лес за волхвом, а я остался с мужиками. Толпа была разношёрстная, но состояла исключительно из молодых и матёрых мужиков, и это понятно, поскольку монголы пригнали полон для тяжёлой круглосуточной работы. Здесь остались самые выносливые и упрямые, а те кто не выдержал и ослаб уже давно застыли на морозе. Однако холод и голод выпили силы и этих упрямцев.

На мой взгляд годными к бою была примерно половина из стоящих напротив мужиков, тех кто покрепче. Предположения мои оказались верными. Из толпы отделился один, поклонился в пояс и начал:

– Звать меня Карп, люди выбрали меня изречь, – он ещё раз поклонился. – Порешили миром исполчиться и роту тебе, боярин, дать.

– Сколько вас?

– Ратиться могут два десятка, остатние телом и духом ослабли, негодны для сечи.

– Знают ли люди оружие и зброю?

– Кто роту даст, те знают и володеют.

Копьё, сулицы, щит, топор. Семеро стрелки отменные.

– Добро. Роту приму.

Через час на безлюдном стойбище сиротливо догорали костры, среди которых валялись раздетые остывающие тела карателей. Все бывшие полоняне, двигаясь след в след, перебрались к хижине волхва. Пятеро последних из числа опытных охотников, тщательно заметали, заваливали и маскировали следы.

Возле хижины царило необычное оживление. Рознег отправил под крышу слабых и хворых, коих набралось двадцать один человек.

Остальные утеплились, поставили шатёр и принялись устраивать ночёвку снаружи под южной стеной хижины. Навалили толстый слой лапника, бока прикрыли валежником и засыпали снегом и спереди разожгли три костра из сушняка, чтобы не дымили, и как они разгорелись, для долгого жара уложили поверх толстые брёвна сухостоя.

В это время я уже занимался здоровьем боярина. В конце концов, врач я, или погулять вышел? По моей просьбе освободили красный угол, Бранибора положили на лавку и принесли всевозможные светильники от лучин до грубо слепленных восковых свечей и масляных гасничек.

Пока я готовил боярина к обследованию и лечению, остальные временные обитатели хижины сгрудились полукругом. Пусть смотрят и привыкают к тесноте, ведь и ночевать будут нос к носу, как шпроты в банке.

– Уважаемый Рознег, – позвал я волхва, – мыслю, что можно исцелить боярина, рано ему в ирий. Начни целить ты, а я подготовлюсь.