Путешествие само по себе

Вы спросите: с какого перепугу практикующий врач вдруг увлёкся весьма далёкой от медицины областью знаний? Скажу честно: это произошло случайно, и всё из-за моей настырной натуры. Всю свою жизнь, столкнувшись с неудобным или неразрешимым вопросом, я всегда пытаюсь докопаться до сути, или, в крайнем случае, найти непротиворечивое логическое объяснение.

Однажды, прочитав в популярном журнале, что фотон – это одновременно и волна, и частица, я возмутился отсутствию здравого смысла в этом утверждении, ещё больше возмутился трусостью физиков, смиренно принявших этот бред за основу.

Для себя я сразу напрочь отверг этот постулат, как попахивающий шизофренией, и начал искать объяснение. Чуть голову не сломал, но, не смейтесь, во сне нашёл ответ: фотон – это пара частиц, существующая только в движении, когда одна из них перемещается по прямой, а другая вращается вокруг неё и описывает в движении спираль, а в боковой проекции – синусоиду. Вот вам и волна и частица.

Не вдаваясь в подробности, скажу, что зацепившись за эту гипотезу, я неожиданно для себя смог объяснить многие природные феномены, в том числе и некоторые феномены физиологии живых организмов.

Тут и наметился мостик от физики к медицине. В конце концов, для себя я объяснил механизм мгновенного ответа живых клеток на внешние раздражители. В результате обнаружился принцип работы клеточного колебательного контура, или сокращённо ККК. Что это такое? Это приёмник-передатчик живых клеток. Дальше забивать вам голову не стану, и так уже перебор. Одним словом, все мои соображалки превратились в некое подобие теории.

Зачем я вам всё это рассказал? А потому, что именно по этому поводу и позвонил мне приятель, иху его мамбу!

Ровно в полдень я поднялся в офис Валентина Абрамовича Баркина, бывшего моего знакомого. Почему бывшего? А вот сейчас и узнаете.

– Артур, ради бога, прости подлеца, – вечно самодовольная круглая физиономия отражала гремучую смесь эмоций от лёгкого страха до лживой учтивости.

– Короче, – я хотел побыстрее закончить этот неприятный мне сеанс общения, не испытывая никакого желания играть в лживые расшаркивания и никчемную болтовню, положенные по неписанному этикету.

Пока приятель шарил в столе и доставал початую бутылку виски и пару стаканов, я осмотрел рабочий кабинет, который апологеты западных ценностей с трепетным придыханием называют офисом. Это была обычная комната в институтской лаборатории, занимающейся медицинской биологией, вернее биофизикой.