Путешествие само по себе

И первый из них: что делать с полутора тысячами освобождённых? И, словно подслушав мои мысли, подошёл волхв.

– Артур, пора людей уводить, або скоро поганые явятся.

– Эх, Рознег, куда этакую толпу уведёшь? В лес? Так перемрут там все.

– Пошто в лес? К полунощи отсюда и чуть к закату есть гнездо из трёх весей брошенных из-за нашествия. Поболе шести десятков домов, да амбары, да овины. Вельми тесно там бысть, ано не в обиде и не в хладе лесном.

– Правда твоя, Рознег, и впрямь это наилучший выход. Веди людей.

Волхв ушёл, а бывшие пленники зашевелились и потянулись за ним. Те, кто покрепче, несли грузы, мешки и тюки. Что уж они заготовили, то не моё дело. Некоторые из них приоделись, поживившись в монгольских запасах. Вместе с тем я обратил внимание на немалую толпу, окружившую мою дружину. Так, так, похоже, у нас пополнение. Среди них я разглядел Колояра и махнул ему рукой.

– Здрав буде, сотник Колояр.

– Десятник я, боярин Артур, запамятовал ты.

– Память у меня добрая. Сотник ты ноне.

Ишь, сколь народу привалило.

– То верно. В полоне немало дружинных оказалось и из-под Рязани, и из-под Коломны, и из-под Кремника московского. Знакомцев встренул, все добрые вои. Крепкие и ярые. К нам просятся в дружину.

– Всех примем. Пока судь да дело, обряди всех, оружье дай и зброю. Погодя подойду, гляну и роту приму. Пришли ко мне Могуту, Ореха, Мироша и Есеня. Дело есть важное.

Пока подходили названные дружинники, я снял доспех, поправил одежду, и вздохнул, мечтая о бане, ведь за последние два дня изрядно пришлось попотеть.

С четырьмя подошедшими воинами мы отправились на дальний край стоянки по ту сторону от святилища. Проходя мимо капища, я не мог отвести глаза от нескольких куч отрубленных голов, сваленных возле основания изваяний идолов. Как уже говорил волхв, монголы в святом месте пытали и казнили пленников. Не знаю, каковы тут обычаи, но надеюсь, что Рознег отмолит великий грех убийства и очистит святилище от скверны.

Сразу за святилищем проходила санная накатанная дорога, на которой и возле неё теснились сани, нагруженные мешками с продуктами, по пятнадцать кулей из грубой мешковины.

Поистине этот обоз был подарком судьбы. Из ста сорока саней я решил сорок присвоить для прокорма бывших пленников и увеличившейся дружины. К тому же тщательный осмотр показал, что в санях оказалось не только зерно, но и убоина, масло, мёд. Всё это отправится в новый стан.

А с оставшимся кормом я решил поступить жестоко.