Сторно

– Можно ехать, командир, – на вымазанной углём физиономии Сажина светился хищный оскал, – взяли в ножи. Четыре жмура и два трофейных пулемёта с коробками.

– Добро. Мотоциклы под откос, пулемёты в кузов и по машинам.

У просеки колонна задержалась, дожидаясь пока наши загруженные боеприпасами трёхтонки и полковые ЗИСы с пушками на прицепе свернут налево и скроются в лесной темноте. До высотки недалеко, но на ощупь батарее тащиться туда минут сорок. За это время мы как раз выйдем на городские окраины.

Минимум минут двадцать пушки будут устраивать на позициях. Итого час. Значит, начинаем через час.

Следующий армейский пост у крайних домов головорезы Сажина сняли тихо и незаметно. После этого лиса влезла в курятник. Четыре машины с сорокапятками, одной зениткой, миномётами, двумя отделениями первого взвода и шестью пулемётами сразу свернули налево в объезд города, чтобы блокировать основную развилку дорог на Павлово и Березницы. С ними отправились и оба сапёра со своими опасными «игрушками».

Тридцатьчетвёрка, вторая зенитка, оба ДШК, отделение бойцов и шесть пулемётчиков с тремя пулемётами направились на развилку на Байки. Оттуда простреливалась параллельная дорога из Карасей, поэтому здесь путь танкам в город тоже будет закрыт.

Два Опеля с боевиками Сажина и вторым взводом, с шестью трофейными пулемётами тихо вползли лабиринт улиц и двинулись в сторону городского центра. Не смотря на тёплую ночь, слегка потряхивал озноб, но волновался я напрасно.

Обнаглевшие немцы напрочь утратили чувство опасности. От победного начала блицкрига они настолько уверились в собственной исключительности и безнаказанности, что спали в захваченном городе, как у себя дома. Два полусонных патруля тихо отправились в ихнюю Вальгаллу, даже не поняв, что их уже убили.

За квартал до площади я дал команду к высадке бойцов, которые с вымазанными сажей лицами и головными платками были слегка похожи на обитателей преисподней.

Машины стали разворачиваться, чтобы встать на ход, а мы по обеим сторонам улицы осторожно двинулись в сторону здания горсовета.

Как в большинстве провинциальных городишек перед горсоветом, или по-здешнему – городской управой, раскинулась небольшая площадь с клумбой в центре. На фасаде по краям от входа в здание висели длинные красные флаги со свастикой, чуть подсвеченные грустно покачивающейся одинокой лампочкой. В пятачке света топтался часовой.