Сторно

Отмахнувшись от них, Сажин и Савченко начали спокойно из ТТ укладывать немцев одного за другим.

Я рванулся в левое крыло, заметив, что, воспользовавшись шумихой, к пожарному выходу метнулись четверо. В неярком свете двух аварийных лампочек блеснули витые погоны и мелькнули широкие лампасы. Ого! Эту лакомую добычу надо брать. Я кинул им под ноги невзведённую гранату и завопил:

– Vorsicht! Granate! (Осторожно! Граната!)

Оба лампасника и двое других, как подкошенные, рухнули на пол, закрыв головы руками.

Подбежав к ним, я сразу прикончил из пистолета двух оберстов. Перепуганные и ошеломлённые генералы таращились на меня белыми от ужаса глазами. Я вздёрнул за шиворот одного из них и, глядя в узкое лицо с большим хрящеватым носом, острыми скулами и слегка запавшими глазами, прорычал:

– Aufstehen! Die Stunde der Abrechnung ist gekommen! F?r Sie der Krieg vorbei ist! (Встать! Вот и пришёл час расплаты! Для вас война закончилась!)

Подбежавшие Сажин с Савченко ловко скрутили генералам руки, воткнули в рты их собственные носовые платки, и замотали головы какими-то тряпками.

– Командир, в том крыле – чисто. Здесь надо осмотреться.

Они метнулись по кабинетам, и вскоре из одного донеслась стрельба.

– Этаж чист. Вот портфели с документами и карты.

Внизу стрельба продолжалась, а снаружи и вовсе творилось что-то невообразимое. Грохот боя далеко разносился в ночи. Вспышки взрывов, короткие пулемётные очереди, команды, крики и ругань на русском и немецком.

– А, ну, не трепыхайся, превосходительства, вашу машу! – прикрикнул на пленных Сажин, стаскивая пленных по лестнице.

Внизу мы столкнулись с запыхавшимися и слегка растерявшимися нашими штурмовиками. Слева коридор был завален полуодетыми трупами, а в глубине правого огрызался пулемёт и несколько винтовок.

– Командир, патроны и гранаты вышли! – бойца слегка потряхивало.

– Ну-ка! Прекратить панику! Трофеев вам мало!

Отмахиваясь от назойливых пуль, я подхватил у мёртвого немца автомат и выпустил весь магазин в глубину коридора.

Не спеша поменял магазин и опять влупил все пули туда, где плясали язычки выстрелов. Трассирующие пули, с визгом и искрами рикошетировали от меня во все стороны. Вдруг выстрелы затихли, и из коридора донёсся дикий вопль:

– Sparen Sie sich! Es ist Teufel! Ihre Kugeln nicht t?ten! Es ist eiserne Teufel! (Спасайтесь! Это дьяволы! Их пули не убивают! Это железные дьяволы!).

Из-за моей спины ударили очереди. И крики стихли.