Онегия

Мне такие люди нужны, – улыбнулся Леонид.

– А твой директор не будет против? – ехидно посмотрел на него Александр. – У меня сейчас, знаешь ли, не самая хорошая репутация. Вон как раздули.

– Да, фамилия Вербицкий – теперь как нарицательное в учёном сообществе. Ну да ничего. У меня с Гертрудой Альбертовной хорошие отношения. Мне она доверяет. Уверен, проблем не будет. Тем более, думаю, урок ты усвоил.

– Не знаю даже. Как-то совсем не хо… – Александр буквально оборвал фразу на полуслове, отведя взгляд куда-то в сторону.

Это была она… Да, точно, именно она. Та самая девушка.

Леонид вслед за другом тоже обернулся, чтобы посмотреть, что так его заинтересовало.

– Оу, похоже, кто-то думает не только о судьбах родины, – пошутил он. – Природу не обманешь. Человеку нужен человек. Твоя знакомая?

– Не знаю даже, – пожал плечами Александр.

– То есть как не знаешь? Так не бывает. Либо знакомая, либо нет?

– Мы с ней в библиотеке встретились. Пообщались немного. Но имени её я так и не узнал.

– Так иди сейчас узнай, – предложил Леонид.

Александр нерешительно посмотрел на него, соображая, как правильнее поступить.

– Иди быстрее! А то упустишь миг удачи. Жизнь не даёт вторых шансов, сам знаешь.

Девушка исчезла из поля зрения. Видимо, она уже успела расплатиться и села за какой-нибудь столик. Александр начал бродить по столовой в её поисках. Он шагал вдоль рядов, но почему-то не находил. Он несколько раз прошёл по одним и тем же местам, но девушки не было. Ему ничего не оставалось, как вернулся к товарищу.

– Ну что, поговорил с ней?

– Нет.

– Почему?

– Не нашёл.

– Как это не нашёл?

– Вот так. Её здесь нет.

– Сиди здесь. Пойду я посмотрю.

Леонид сделал несколько кругов по залу, но также вернулся ни с чем.

– Хм, странно, – прокомментировал он. – Как сквозь землю провалилась. Быстро она, однако, обедает.

– Скорее всего, ты был прав, – пожал плечами Александр. – Жизнь не даёт вторых шансов…

Дневник художника. Запись №4

Так чем же я собственно недоволен? Стою, крашу стену.

Ведь именно это делает мою жизнь более спокойной. Не лёгкой, нет. Я практически постоянно свожу концы с концами, но нет той боли, что причиняют сами попытки создать что-нибудь, изобразить свой внутренний мир и показать его людям. Они не хотят знать о нём, а я устал доказывать, что он прекрасен.

И я не просто устал – теперь мне страшно. Да, страшно по-настоящему. Не хочу больше, чтобы кто-то насмехался надо мной.