Онегия

Современные теории утверждают, что весь мир возник из вакуума. Свет. Тень. Синяя гладь океана, исписанная пенистыми гребнями волн. Жёлтый ковёр из опавших листьев дождливой осенью. Блики солнца на поверхности вазы. Взбитая белизна облаков, отражённая в бездонной прозрачности глаз. Колыбелью всего этого является великая пустота. Абсолютное ничто породило бесконечное многообразие оттенков и начертаний.

Религии рассказывают нам, что Бог создал мир с помощью слова: одно только слово, произнесённое Им, породило бескрайние просторы вселенной.

Я же считаю, что Бог непременно должен был использовать кисть. А как ещё, по-вашему, Он создал такую красоту, если Он не был художником? Мне видится так: Он сидел один и всматривался в вечный мрак. И вдруг Его осенило. «Слишком скучно здесь», – подумал он. «Нет ничего интересного в темноте. А почему бы мне не преобразить это место?» Он расставил перед собой краски, взял в одну руку кисть, в другую – палитру и начал рисовать. Так Бог создал звёзды, галактики, космические туманности, чёрные дыры; так появилась Земля; так появилось небо и солнце; так появились мы.

Интересно, чем руководствовался Бог, когда решал, что небо на нашей планете должно быть именно голубым? Почему он решил раскрасить траву и листья в зелёный? Как Он придумал радугу? Как сочинил красное солнце на закате дня? Происходило ли это случайно или всё – результат напряжённых творческих исканий? Ведь цвета неминуемо должны сочетаться между собой, и стоит сделать первый мазок – вся полнота свободы сконцентрируется на этом пятнышке и растечётся из него в разные стороны, повинуясь изначальному замыслу.

Так во что же мне превратить эту белую поверхность? Какой мне выбрать цвет? Может, зелёный? Зелёный – это удачный выбор. Любой земной пейзаж невозможен без зелёного. Из него можно создать практически всё, что угодно. Да, пожалуй, так. Пусть будет зелёный…»

Моя кисть зависла над полотном, так и не коснувшись его поверхности.

«Нет. Или, может, нарисовать что-то лёгкое и чистое? Что-то ясное и светлое? Что-нибудь небесное! Тогда разумнее было бы начать с голубого.

Кроме того, голубой подходит и для изображения водной стихии…»

В этом момент вдруг раздался резкий хлопок по плечу. Рука дрогнула, и кисть оставила на холсте неровный след зелёного цвета.

– Ну чего ты замечтался, Димон? Опять взялся за рисование? – спросил меня сосед по комнате.

«Всё-таки зелёный», – подумал я, не обращая на него внимание.