Пластмассовые лица. Часть первая

В таких условиях актёру, чтобы добиться ощущения правды на сцене, требовалось прилагать просто неимоверные усилия, и это очень вдохновляло.

Джон решил, что это идеальное место для репетиций новой роли. Он брал с собой сценарий и в перерывах между съёмками убегал сюда, чтобы перевоплотиться в образ совершенно другого героя.

Как-то раз Джиллиан Фокс проходила мимо павильона, где репетировал Джон. Она увидела, что дверь открыта. Актриса фактически выросла тут, поэтому знала много потаённых мест, где можно было побыть в тишине, наедине с самой собой, но в этом павильоне ей ещё не приходилось бывать – она решила войти.

Пройдя немного вперед, Джилл услышала какие-то звуки. Она застыла на месте и стала прислушиваться. Это был мужской голос. Звук исходил прямо из-за фанерной стенки, расположенной справа от неё. Тусклый свет, исходящий оттуда же, делал видимыми все изъяны этого достаточно хрупкого укрытия. Джиллиан тихонько подошла к стене и заглянула в небольшую дыру с неровными краями. В полумраке стоял человек с листками в руках и читал. Его страстная речь разлеталась по пыльному павильону глухим эхом…

Кусочек репетиции Вайера «Признание»

– Быть может, это покажется глупым и наивным, но без тебя моя жизнь лишена всякого смысла. Без тебя моя заблудшая душа так и будет пребывать во мраке одиночества. Я увлечён тобой. Да… Я увлечён тобой по-настоящему. Я хочу ощущать твой запах, хочу касаться твоей кожи, хочу растворяться в твоих объятиях и поцелуях, хочу слышать твой звонкий смех и тонкое посапывание по утрам, просыпаясь с тобой в одной постели.

Я тебя люблю… Наконец-то мне так легко и не стыдно произносить это слово. Люблю! Люблю! Люблю! Прошу тебя, не молчи! Скажи хоть что-нибудь! Не заставляй меня терзаться сомнениями и догадками!

Теперь Джиллиан стало куда интереснее, и она попыталась пробраться поближе, но задела какую-то штуку непонятного назначения, и та с грохотом рухнула на пол.

– Кто здесь? – вздрогнул Джон.

– Чёрт! – послышалось в ответ, и какая-то тень мелькнула к выходу.

Джон бросился за ней. Выйдя на улицу, он увидел, как та, в которую он уже успел почти влюбиться, убегает от него.

– Постойте! Куда Вы? Не убегайте же! Прошу Вас! – Джон попытался её остановить.

Она стояла, запыхавшись и опустив глаза, как ребёнок, которого только что поймали за шалость. Сквозь частое дыхание она начала оправдываться, не поднимая глаз:

– Извините, что я подслушивала Вас. Мне, правда, очень неловко. Я обычно так не делаю.