Депортация

А вот, – камера сместилась влево, – знаменитый скелет ликвидатора, так пугающий несведущих людей. Его даёт стронций. Этот элемент похож на кальций. Стоит стронцию попасть в организм – он разносится по костной ткани, и скелет сияет белым светом».

Хм?м… Тема-то моя, и эти страсти по радиации мне как писателю – на руку. Чем крупней будут тиражи моей книги, тем быстрей мы рассчитаемся за дом. Верно заметил поэт: хорошо быть электриком в тёмной стране[5 - Андрей Санников. Луна сломалась. Лёгкие стихи].

«Евровести» отключились, и тут со стороны входа раздался певучий звонок.

Кто бы это? Ах да, Мишаня… Мы же договаривались.

Там же

13 июля 2046 года

10 часов 15 минут европейского времени

Мишаня был по-прежнему большой и рыжий. Улыбка во всю ширь и шевелюра на полнеба: гость мой выглядел очень по?русски. О нашей Академии метанаук он даже не подозревал. Однако в далёком две тысячи восьмом мы вместе участвовали в спасении лучших представителей человечества от смертельной солнечной вспышки.

Но Мишаню использовали втёмную: секретным проектом занимался первый сектор[6 - Подробнее об этих событиях – в романе «Миллион долларов до конца света».]

.

Нашей команде тогда удалось пробиться в число избранных. Однако дальше всё пошло не по плану. Точнее, пошёл в ход план Б: вместо спасения лучших решили изолировать худших. Так появилась Большая зона – огромная территория в Западной Сибири, куда депортировали чуть не всех преступников планеты.

Мой приятель, и прежде не худенький, располнел, даже расплылся, потерял фигуру.

– Ну, здоро?во, Палыч! – забасил он, распахнув объятия. – Широко живёшь! А найти тебя запросто, тут на три вёрсты вокруг ни души. Ничего, что я машину отпустил?

– Рад видеть, земляк. Машину? Нормально… Осторожней, раздавишь ведь! Ну и могуч ты, братец! И пожрать поди всё так же непрочь?

– А то.

– Здесь это легко: «Шеф-повар на час» – и нет проблем. Давай-ка за стол, успеешь ещё осмотреться.

– Правильно. Ты – не ты, пока не выпьешь.

– Как насчёт бехеровки? Аперитив, а по-нашему – для аппетита.

– Да не, Палыч, как-то мне она не очень… А на аппетит я и так не жалуюсь.

– Тогда что – вино? Или коньяк?

– И водку. – Мишаня жадно оглядывал стол.

– Начнём с вина. Америку-то вспоминаешь, а, Мишаня?

Я выставил бутылку хванчкары.

– Эх! – Взгляд его затуманился. – Жара там стояла сто градусов, ну, по Гринвичу. Или Рабиновичу?

– По Фаренгейту.

– Во, точно. Наливай, Палыч.