Депортация

Камера перемещается в телестудию. Крупным планом – мужчина и женщина средних лет, похоже супруги.

– Мы собирались улететь в Таиланд. Понимаете? Неделю назад. Но мой муж работает на станции, его попросили перенести отпуск, – энергичная женщина не даёт слова сказать мужчине. – К счастью, авария случилась не в его смену. Но наш ребёнок, наш Анджело! В Таиланде, сейчас мы должны быть в Таиланде, все трое, понимаете?

И снова в кадре Закочуха.

– Радиоактивный натрий даёт смертельные дозы внешнего облучения. Группа особого риска – дети до двух лет.

К тому же люди наглотались радиоактивного йода, и опять?таки наибольшие дозы получили дети.

– На этот раз власти успели подготовиться, – продолжает комментатор. – Пострадавших детей уже доставляют в специализированные лечебные центры. Но вернёмся в Калабрию.

Всё та же эмоциональная итальянка.

– Мы должны улететь в Таиланд, немедленно, понимаете? Почему всё это случилось?

– С этим вопросом мы обращаемся опять?таки к профессору Закочухе, – вновь студийный комментатор.

– Действительно, как же так? – Закочуха потеребил правый ус. – Ведь атомщики уверяли нас в абсолютной безопасности ядерных реакторов. Мол, станция выдержит прямое падение самолёта и землетрясение силой в семь баллов.

– Ваш вопрос, как мы понимаем, риторический… – сказал комментатор. – Тем более что на проблему последствий облучения имеется и другая точка зрения.

На экране появился немолодой человек. Открытый взгляд, тёмные круги под глазами, лицо изрезано глубокими морщинами.

– Позвольте представить ещё одного русского эксперта, – говорит комментатор. – Академик Горновой. Разрешите, э…

– Николай Сергеевич, с вашего позволения. – Академик символически пригладил ладонью коротко остриженные чёрные волосы.

– Как вы можете прокомментировать прогнозы профессора Закочухи?

– Мне кажется, коллега несколько сгущает краски. Вот, взгляните… – Горновой щёлкнул пальцами, на экране появилась знакомая карта Европы.

Он продолжил:

– Мы имеем две региональные зоны радиоактивного заражения, а паника охватила целую часть света.

Понимаете, что я хочу сказать? Этак у нас вся Европа рискует стать сплошным поясом отселения. Надо же и меру знать.

– Но ведь радиационный фон превышен в семьсот раз!

– И что с того? Превышение носит локальный характер, к тому же оно снижается. А вы знаете, что на бразильском пляже Копокабана естественный фон превышает допустимый в двести раз? Но люди рвутся туда, а не оттуда.