Герой поневоле

За шторкой возле кровати – тоже дверь, заставленная шкафом со стороны спальни.

В холодильнике была колбаса салями цвета вырви глаз, которую мы тоненькими колечками клали на бутерброд по утрам, плавленый сыр, наполовину пустая банка варенья (наверное, я-Павлик в один присест сожрал), копченый колбасный сыр – тоже деликатес не для всех, пельмени для отца.

Выбор я остановил на яйцах, пару штук бросил в котелок и включил газовую плиту.

Только я принялся их есть, размышляя над тем, что без наушников тут не выжить, как хлопнула дверь и, напевая под нос, в прихожую вошла сестра Катька, юркнула в спальню переодеваться.

Еще один оживший мертвец.

Катьку я никогда не любил, и меня не беспокоило, где она, с кем, жива ли. Мы с мамой склонялись к тому, что давно мертва, ведь наркоманы долго не живут. И вот напротив – сестра, живая, я могу ее остановить, направить.

Кусок встал поперек горла, я глотнул чай и повернулся к дверному проему, но увидел не Катькин силуэт, в кухню ворвалась бабушка и, демонстративно меня не замечая, принялась разогревать обед.

– Катя, супчик будешь? – прокричала она. – Приходи кушать, он уже готов.

Напротив меня образовалась тарелка с супом-киселем для Кати.

А вот и сестра. Я смотрел на нее, разинув рот. Высокая, худенькая, темные волосы волной, залакированная стоячая челка, быстрые внимательные глаза. Глаза она взяла от отца, они у нее огромные зеленые, с черными загнутыми ресницами.

– Чего пялишься? – бросила она и уселась за стол, глянула в тарелку, поковыряла суп и скривилась, подвинула тарелку ко мне:

– Хочешь?

Павлик всегда был голоден и частенько выручал ее, чтоб бабушка не пилила.

До чего же неприятным подростком я был.

– Спасибо, я пас.

– Чего? – округлила глаза она.

– Завязал я. Бросил жрать.

– О, молодец.

Живи, Катя! Влюбляйся, роди детей. Я сделаю все для этого. Мой дед не умрет от инсульта под забором. Сестра не станет наркоманкой. Мама не разведется с отцом, пытаясь уйти к любовнику.

Отца не убьют в пьяной драке. Если уж меня на самом деле вернули в прошлое, попытаюсь его изменить хотя бы локально. Тридцать счастливых лет, подаренных близким, – это немало.

Мы с сестрой глядели друг на друга, как два кота, в любой момент готовые выпустить когти. Она так точно.

– Интересно посмотреть на тебя худого, так что ты это поскорее.

– Поверь, получится далеко не урод. Двух месяцев мне, думаю, хватит. А тут есть что-то типа бокса?..