Герой поневоле

Конечно же, Валька смертельно обидится, он несамостоятелен и попросту заблудится в городе, потому повздыхает и останется дома, а завтра перестанет здороваться и видик смотреть больше не позовет. С Валькой тоже надо что-то делать, как-то помогать ему, потому что будущее у него не самое радужное. Он не сопьется, а забьется под маменькину юбку и до старости будет бояться нос высунуть.

Павлик встрепенулся и подумал о том, что это не его мысли! Его мысли – о кассете и каруселях! Только что он подставил единственного друга и закрыл себе дорогу к видику и фильмам! Жизнь будто бы раскололи на две половины: до избиения Писа и после, причем вторая ее половина пока только вдохновляла, но не радовала.

И требовала огромных трудозатрат. При одной мысли о том, что от него потребуется записаться на карате и прийти туда, к страшному тренеру, к сильным и наглым его ученикам, хотелось лечь и умереть.

Некстати… Или кстати вспомнилось, как приходилось унижаться перед Валькой, чтоб он позволил пересматривать «Терминатора», караулить, когда его родители уедут, потому что они не приветствовали Павлика в гостях, считали его не самым лучшим другом для их мальчика.

Его родители богатые, мама работала в водоканале, бабка – в огороде, отец – нигде, но несмотря на это, деньги у них не переводились. И видик был, и приставка была, и мечта Павлика – огромный аквариум. А так же безграничное презрение ко всем нищебродам. Вспомнил – и стало обидно, что Валькины родители так к нему относятся, и перестал чувствовать угрызения совести, что подвел друга – пусть подавится своим видиком.

Вполне может случиться, что кассету они привезут, но родители Вальки Павлика на просмотр не пустят.

Домой идти не хотелось. После того, как взглянул на свою жизнь, на место, где он живет, глазами мудрого взрослого, Павлик ужаснулся, и осознал то, что раньше только чувствовал – находиться там тяжело. Нужно оборудовать себе рабочее место в гараже: учиться под телевизором, который никогда не затыкается, – та еще пытка.

Сегодня к привычно нервной атмосфере добавилась мамина хандра. Она ходила, как в воду опущенная, бабушка и Катька наперебой ее утешали, а Павлик подумал, что раз мать страдает, значит, для них с отцом не все потеряно, беда только, что ни у одного, ни у второй нет воли, нужен добрый взрослый типа Павла, который этих двоих направит, куда нужно. Но вместо такого взрослого есть бабушка Валя, всей душой желающая как лучше, но такое «лучше» не работает уже лет как сто.