Герой поневоле

Хотелось высказать ему, какой он слизняк, но это выглядело бы странно, да и Павлик должен сам с ним разобраться.

– Эй, ну ты чего? – заглянул в лицо Валька, заметив, как у «друга» изменилось настроение. – Из-за родителей? Мои тоже разбегались, потом сходились… Ну ты же не маленький!

Я нахмурился, пропуская первых ломящихся на выход пассажиров. На задней площадке стало посвободнее, я дотерпел до своей остановки, третьей в Штурмовом, и уже выйдя из автобуса, не выдержал, посмотрел на Вальку строго и сказал:

– Представь, что ты читаешь чужие мысли.

Представил?

Валька кивнул и потер руки.

– Ага, круто!

– А теперь представь: ты узнал о том, что твой лучший друг… Единственный друг тебя презирает. – Валька побледнел. – За что ты меня презираешь? За то, что толстый или потому, что бедный? – Про трусость спросить не повернулся язык.

Валька отступил на шаг, неубедительно засмеялся.

– Ты это… Я – презираю? Тебя?! Да ты что!

– Кстати, передавать родителям то, что я сказал по секрету, вообще позор.

Да-да, твои родители тоже обсуждают тебя с посторонними.

Развернувшись, я зашагал прочь, а Валька открывал-закрывал рот, но нужных слов не находил. Жалко его, но с подлецами-тихушниками сложнее, чем с гопотой, прямой, как палка. Жаль, Павлик этого пока не понимает. Валька подлизывается к нему только потому, что больше никто не хочет с ним дружить, родители же убеждают Вальку, что постыдно водиться с такими, как Павлик, нищебродами.

Видимо, их слова проросли в Валькином сердце.

Переступая порог дома, я надеялся, что все ушли на дачу, но меня окликнула бабушка:

– Что-то рано ты вернулся. Валька тоже приехал?

Ну вот, начинается: где был, что делал, а как, а что, съешь пирожок. Отвык я от тотального контроля. Чтобы не нагрубить, смолчал. В теле подростка бурлили гормоны, было сложно гасить эмоциональные вспышки. Чтобы подавить раздражение, я уставился на календарь, висящий над зеркалом в прихожей, но разозлился еще больше: сегодня воскресенье,  двадцать пятое апреля.

Первое мая и девятое выпадают на выходные, а я рассчитывал привлечь отца к строительству дома. Придется школу прогуливать…

Бабушка не отстала, вышла из кухни, вытирая руки о фартук.

– Голубчиков сделала, будешь?

Еле сдерживая злость, я просканировал ее, рассчитывая узнать, что ее отношение ко мне – раздражение, ненависть, пренебрежение, презрение…

Отношение: любовь.