Хроники Мастерграда. Книги 1-4

Окна закрыты, душно, все пропитали миазмы сивухи и копченостей. В экране телевизора изгибалась полузабытая певица из проклятых 90-х, пела… о чем-то. Александр, в камуфлированной куртке на голое тело и разбитых шлепанцах на ногах, сидел на скрипучем диване, в нем плескалась бессильная, но от этого еще более жгучая злость.

На табуретке, накрытой выцветшей газетой, на треть пустая бутылка прозрачного, как слеза самогона, нарезанная тонкими пластинами лососина и открытая банка мясных консервов. В глубокой тарелке влажно поблескивали жаренные с луком вешенки – их начали выращивать в убежищах гражданской обороны предприятий.

Александр вернулся домой. Тревога за любимую сверлила мозг. Что с ней случилось? Почему его заставляли отказаться от Оли? И наконец, почему она не берет телефон? Трудные вопросы, на которые нет ответа.

Гнев и негодование так наполнили душу, что для других чувств места больше не осталось.

В квартире стояла гнетущая тишина – сосед-летун появится только поздним вечером. Александр включил телевизор, но это не помогло отвлечься от мрачных мыслей. Помаялся в пустой квартире и решил прибегнуть к испытанному мужскому способу бороться с проблемами. Зашел к соседке по лестничной площадке. Неизвестно, из чего она гнала после Переноса самогонку, но по откликам знакомых, на качество никто не жаловался. Когда женщина назвала цену, он едва не ахнул.

Мрачно хмыкнув, Александр неторопливо налил до краев рюмку, пальцы сграбастали просвечивающую на солнце пластинку копченой рыбы и такой же тоненький кусок хлеба.

Вонючая, обжигающая жидкость прокатилась по пищеводу, вслед за ней отправился кусок рыбы. Дыхание на миг сперло, непроизвольно поморщился, от чего болезненно дернулся подбитый глаз.

Лицо загорелось, глаза засверкали.

Закусывал быстро, но аккуратно и только жалел, что так мало хлеба. С ним он ел даже пельмени – так привык с детства.

Внезапно его внимание приковал картинка на телевизоре. На фоне черной громады путеукладчика, на железнодорожных путях работали люди в сигнальных оранжевых жилетах. Под насыпью лежал в ряд десяток тел с закрытыми тряпками лицами в знакомых грязных халатах, в ногах луки и сабли с топорами из плохенького железа.