Хроники пропавшего города

Силой инерцией женщину толкнуло вперед, она едва не ударилась лбом о спинку.

– Ты что? – взвизгнула. – Смерти моей хочешь? Кто так останавливается?

Несколько мгновений Иван Савелович напряженно вглядывался в лобовое стекло, затем повернулся к жене и ткнул пальцем вперед:

– Смотри!

Яркий свет фар освещал невозможную картину – впереди вместо федеральной трассы голая степь. Резкие тени от сухого ковыля, блестят грязные весенние сугробы. И тишина, про которую не хотелось думать: гробовая.

Женщина пораженно охнула, бледность покрыла лицо.

Повернулась. В десятке метров позади в свете двух шеренг ярких фонарей блестел мокрый асфальт. Контраст между цивилизованным шоссе и дикой степью такой разительный, что в голове женщины заметались панические мысли. «Да нет, это же… Да как же это может… Мы сто раз проезжали здесь!»

– А где… дорога? Почему мы едем по полю? – голос женщины дрогнул.

– А я откуда знаю! – проворчал мужчина, покраснев, словно вареный рак. – Сам ничего не понимаю!

Женщина побледнела от злости.

Завез ее неведомо куда и еще оправдывается! Губы стиснула в алую ниточку.

– Ты куда меня завез, старый черт! Я что, по твоей милости должна опоздать на самолет? – с жаром накинулась на мужа.

– Да ты что! Я…

Женщина схватила дамскую сумочку и, изо всех сил размахнувшись, треснула по голове недотепу. Если бы мужчина в последний момент не прикрылся рукой, хорошая шишка была ему обеспечена.

– Ай! – тоненько вскрикнул.

– Вези меня в аэропорт! – супруга отчаянно взвизгнула.

– Ты чего? С ума сошла? Я тебя вез, а потом дорога вдруг исчезла!

– Где дорога? – жена взревела иерихонской трубой, не обращая внимания на попытки супруга оправдаться, – Ищи ее, старый черт!

Иван Савелович крякнул от досады. «Чертова баба», – подумал в который раз за утро, но помня о нраве жены, спорить не решился. Украдкой потер предплечье, провернул ключ зажигания. Машина негромко загудела, осторожно объезжая нерастаявшие сугробы, потихоньку двинулась по бездорожью весенней степи.

Спустя несколько минут даже супруге Ивана Савеловича стало понятно, что таким образом они никуда не приедут, зато рискуют заблудиться, и нужно возвращаться на шоссе. Женщина уже хотела сказать об этом супругу, когда неяркий свете фар высветил странную фигуру: бабая (старик-южноуральский диалект русского языка) на невысоком лохматом коне в рваном сером халате и с сморщенным, как печеный картофель, лицом. Руки сжимали туго натянутый лук.