Когда заговорили пушки

Это затруднило высадку, но до вечера тысячи славных несгибаемой храбростью и воинским умением каролинеров высадились на негостеприимный берег. Оставив на охрану часовых, лагерь уснул.

«Бабах!» – пахнущая дорожной пылью и конским потом шинель полетела на пол. Король опрометью соскочил с аскетичной походной постели, в какой он ночевал с тех пор, как отправился в победоносный поход на столицу Дании Копенгаген. Он должен быть примером подчиненным в скромности и усердию в служении Швеции! Голые ступни коснулись ковра, выстилавшего землю, очумело затряс головой.

Колеблющееся пламя медной светильни подсветило аскетичную впадину щеки, породистый большой нос с горбинкой. Дальние углы палатки тонули во враждебном мраке. Бросил взгляд на походный стол, на нем лежал циферблат часов мастерградской работы. Три часа ночи! Он прислушался. В лагере происходило что-то непонятное. Тяжелые шаги сотен бегущих людей. Крики. Ночные птицы со свистом разрезали воздух проносясь над шатром. Совсем рядом испуганно затявкала собачонка, судя по голосу из тех, что дамы возят с собой в каретах. Испугалась бедная неожиданной суматохи.

«Что это? Взрыв? Неужели взлетели пороховые склады? Тогда ни о какой осаде Риги и речи не может быть! Он присел обратно на кровать. Или нападение на лагерь? Надо срочно узнать, что случилось!»

– Ваше Величество! Разрешите войти! – послышался из-за тонкой парусиновой преграды взволнованный голос дежурного камердинера.

«Бах, Бах, Бах!» – нестройно выпалило не меньше роты, уж в этом Карл разбирался изрядно.

– Заходи! – воскликнул король, – что случилось, откуда взрыв и, кто стреляет?

Край парусины тотчас откинулся. Заглянувший в королевскую опочивальню придворный, в руке яркая мастерградская лампа. Сизобритое лицо перекошено от испуга. За ним вестовой – телохранитель, ростом под самый верх палатки, из роты, которую готовил еще давний перебежчик из Mastergrad. Что именно произошло придворный знал не больше своего короля. С помощью камердинера Карл быстро натянул вычищенные ботфорты и темно-зеленый сюртук, на котором в нескольких местах виднелись заштопанные следы от попаданий пуль и ядерных осколков.

Спокойным шагом, сдерживая нетерпеливый блеск глаз он вышел из палатки. Сущий ад. Испуганные крики, команды офицеров, разрозненные выстрелы слились в чудовищную какофонию войскового лагеря, на который неожиданно напал враг. Люди мечутся между палатками в неверном свете факелов.