Когда заговорили пушки

– Его царского величества войск таможенной стражи лейтенант Синицын с солдатами. По первому прошу ввиду флага государства российского всех встать! —таможенник словно не заметил подготовленное угощение.

Барабанщики выбили сигнал. Иностранные гости переглянулись, нехотя поднялись. Кожа на лбу капитана сморщилась от удивления, не такой он ожидал прием. В прошлый раз удалось все решить по-тихому. Таможенник отодвинул столовые приборы, придерживая рукой саблю у бедра, присел.

– А где мениэр капитан Иволгин? Милейшей души человек, – опускаясь обратно на диван расплылся в благожелательной улыбке капитан.

– Государь вызвал его в Москву, а за него я буду службу править! Прошу отвечать на статьи опроса! – требовательным голосом произнес таможенник.

Капитан послушно наклонил голову.

– Мениэр лейтенант, к чему такие строгости! Мы мирные негоцианты и Соединенные Провинции в мире с вашим царем! – произнес он, прижимая пухлые руки к груди, – может перекусим, чем бог послал? – кивнул на стол.

– Вы какого пришли в Архангельск? – спросил русский, – десятого? Вот… в том то и дело… есть указание, что на прошлой неделе воры прямо в море грузили на иностранный корабль рухлядь пушную, а сие запрещено Соборным уложением государей Петра и Ивана.

Таможенник разочарованно развел руками. Гражданский за столом поджав тонкие губы настороженно рассматривал офицера. Капитан несколько мгновений остолбенело молчал, затем слегка покраснел:

– Мениэр лейтенант, тут какая-то ошибка, мы не имеем никакого отношения к пушной рухляди.

– Сие неизвестно! Посему не мешайте службу справлять! – русский значительно поднял указательный палец вверх.

«Дурак какой-то! Ладно пусть смотрит, все-равно ничего не найдет!»

– Имя сему кораблю?

– Сей корабль зовется «Утрехт», – любезно улыбаясь ответил капитан.

Морща лоб и прилежно шевеля губами таможенник написал крупными буквами: «Утрехт». Гражданский презрительно сощурил глаза, через миг лицо приняло прежнее благожелательное выражение.