Когда заговорили пушки

Проскользнули дальше: безликие порождения ночи растворились в бесконечном сплетении улиц.

«Пок! Пок!» звуки едва слышные в ночи. Не громче чем скрипит в траве влюбленный кузнечик. Пули пронзают в тела. Тени рушатся на землю, один мертвый, второй лишь тяжелораненый. Негромкий хрип.

Двое других, похожих в темноте на первых словно отражения, беззвучно перемахивают забор на противоположной стороне улицы. В руках нечто до боли напоминающее пистолеты 20 века с навинченными на них глушителями. Контроль – это азы профессии спецназовца.

Дозор не должен предупредить шведов об опасности. Один слишком приблизился к умирающему. Неосторожно! В лунном свете молнией взлетела рука с намертво зажатым эфесом тяжелой валлонской шпаги, одинаково хорошо рубящим и колющим.

От верного удара в сердце убийцу не спасет даже добрая сталь панциря. Опытный спецназовец не успел ничего сообразить, но на автомате крутанул корпус. Шпага соскользнула.

Ребра и левую руку ужалила внезапная боль.

«Пок! Пок!» – вновь выплюнули смерть пистолеты.

Пули разнесли черепа шведов. Тела вздрогнули… на этот раз все.

– Сиплый? «Ты как?» —тревожным шепотом произнес непострадавший боец.

Раненый провел рукой по комбинезону с ненавистью, но и с уважением глядя на тела погибших, вновь буквально ожгло болью. На руке липкое. По боку течет кровь. Пальцы нащупали вспоротые одежду и кевларовый жилет. Силен швед, умирая едва не достал. Похоже лезвие порвало кожу на боку и глубоко вспороло левую руку.

Возможно, надломлены ребра.

– Ерунда, но этих, – раненый махнул рукой на тела, – придется убирать без меня. Задел с_уко.

– Куда же ты лезешь? – убедившись, что жизни напарника ничего не угрожает злобно прошипел первый, – Блин мало тебя майор имел, кто же лезет так близко?

– Да – махнул рукой раненый, – так получилось…

Отряд спецназа заворачивает за угол забора вокруг двухэтажного кирпичного дома. Капитан Лофтус настороженно вглядывается в тревожную тьму и изо всех сил вслушивается в звуки ночного города.

Ничего и никого: тьма, заборы, луна в небе и тявканье перелаивающихся дворовых собак. Что-то не нравится, но что именно не понять. Только инстинкт бывалого диверсанта буквально взвывает от тревоги. Слишком гладко, слишком все без помех. Осторожно идут дальше. До первой цели: арсенала, осталось всего пара сотен шагов. Не верится, что московиты могут быть столь беспечны. Все изменилось в один страшный миг.