Пластмассовые лица. Часть вторая

Он не мог рассказать им правду – он мог только изобразить её. Эмоции текли из него, словно передержанная брага. Хотя бы так – выплеснуть всё, что так долго копилось внутри.

И это ничуть не портило того, что происходило, – наоборот, ещё сильнее обогащало. Когда актёр к игре добавляет себя настоящего – это совсем другая энергетика. И публика чувствовала то, что источал этот юный парнишка со сцены прямо на них.

Это был действительно вечер триумфа…– триумфа Джона Вайера. По крайней мере, так ему показалось. Непрекращающиеся овации.

Крики «браво». Радостные лица родителей, одобрительный взгляд Мэри, восхищение в глазах любимой девушки. Еле различимые сквозь шум реплики мистера Гейтса о том, что только Джон мог так хорошо сыграть этого героя. Как же это поднимало дух Джона. И все его сомнения, страхи, все противоречия растворились в них. Все мысли о том, что хорошо, что плохо и как надо было бы, отошли на задний план. Есть только он и его призвание. И сейчас он чувствует себя по-настоящему счастливым.

Вдруг неожиданная встреча взглядами – с Риком Портманом, на лице которого ещё остались побои.

Он одобрительно улыбается. Он искренне рад за Джона. А Джон не может. Не может долго смотреть в глаза тому, кого таким жёстким образом устранил со своего пути. Он быстро переводит взгляд, понимая, что если продолжит смотреть в это лицо, то весь его карточный домик под названием «счастье» рассыплется от ветра мук совести. Что-то потревоженное шевелится в низу живота – что-то, что нельзя беспокоить ни в коем случае. Необходимо навсегда отвернуться. Забыть. Стереть из памяти, как будто ничего и не было… В то время как остальных продолжали поздравлять с удачной премьерой, обнимали родные и близкие, хвалили друзья, Джон Вайер в свой вечер триумфа стоял за зданием школы и смотрел на собственную рвоту. Иного выхода его состояние не нашло. Чувства были самые противоречивые. С одной стороны Мэри оказалась права: вместо Рика Портмана Джон Вайер стоит на сцене и находится в центре внимания. С другой – плата, которая чёрным пятном растеклась по белой простыне его победы…

Родители Джона идут в кинотеатр

Ни пастор, ни тётушка Фара не прояснили ситуацию.

Спрашивать кого-то ещё, видимо, было бессмысленно: если уж эти люди ничего не стали рассказывать, то остальные пока точно будут молчать, но зато в отсутствие Вайеров перемоют им все косточки. Реакция тётушки Фары особенно сильно напугала Томаса и Амелию. Это уже было не просто волнение – это был страх.