Пластмассовые лица. Часть вторая

Ты меня спросил, и вот что я думаю по этому поводу: в этом мире нет каких-то там особо удачливых людей, особо талантливых, особо любимых небесами. Всегда ситуацию можно взять в свои руки. Всегда можно распорядиться своей жизнью так, как хочется тебе. Она назвала меня неудачницей, но в итоге неудача настигла её, и это произошло не потому, что её ударила молния с неба. Понимаешь?

Джон ничего не ответил. Мэри, видя, что брат сомневается, продолжила:

– Вот представь, например, что с этим Риком что-нибудь случится и он какое-то время не сможет играть? И все твои проблемы решены.

И тогда ты снова займёшь своё место.

– Это подло! – возмутился Джон. – Тем более, он ничего мне не сделал.

– А ты будешь ждать, пока что-то сделает? Снисходительно улыбнётся тебе с пьедестала? Тогда будет пора?

Джон снова промолчал. Мэри продолжила:

– Разве кто-то говорил, что есть какие-то правила?

– Да, говорили.

В церкви об этом постоянно говорят.

– И что, ты сам лично видел, чтобы кого-нибудь настигла кара небесная? Да большинство лжецов и подлецов себя вполне прекрасно чувствуют, пока мы тут сидим и рассуждаем о морали. А эти заповеди… Их вообще невозможно все выполнить! Вот что я тебе скажу, Джонни, по мне так любые средства хороши, раз это тебе действительно нужно.

В этот вечер Джон долго не мог заснуть. Разные мысли бродили в его голове.

« Может быть, Мэри права? Я ни разу ни в чём не переступал черту…» – говорил себе он.

А как можно узнать, что такое боль от падения, не падая? И пусть тебя будут предупреждать тысячу раз, всё равно когда-нибудь ты попробуешь встать на шаткую поверхность и, только свалившись с неё, сможешь прочувствовать, что такое настоящая боль. А ведь можно и вовсе не упасть.

«Кто знает, что это сделала Мэри?» – продолжал он себя убеждать. «Не расскажи она мне, и я бы не знал.

Ей всё сошло с рук». Слишком рафинированной показалась ему его жизнь. Без примесей, без изъянов. А рафинад не представляет никакого интереса – это просто белый кусочек, просто подсластитель. Его никогда нельзя будет полюбить обособленно, как самостоятельную единицу, он – лишь дополнение, лишь деталь. А детали не суждено оказаться в центре внимания.

«Возможно, в этом моя проблема.