Пластмассовые лица. Часть вторая

На фоне Рика Джон, безусловно, стал отставать. Пол видел, что происходит, но считал, что это временно: его любимчик Джонни обязательно справится, обязательно догонит Рика. Ведь он такой талантливый парень.

«Конкуренция – это даже неплохо. Надо не давать ему повода расслабляться», – думал мистер Гейтс. Он всячески поддевал Джона, иногда откровенно давил на него, требуя от него чего-то такого, «как у Рика». Постоянно звучало это «как у Рика». Как же это бесило, раздражало, злило Джона. Пожалуй, никто кроме него не ощущал такой обиды, ведь он всегда был любимчиком мистера Гейтса.

А теперь этот Рик – словно кость в горле.

Первое время Джон действительно старался. Искренне старался как мог. В его глазах горел настрой перескочить эту планку. Но Пол Гейтс как будто совсем перестал обращать на него внимание, всё больше времени уделяя Рику Портману. Видно было, как безразличие ко всему происходящему селится в глазах Джона. Теперь каждое замечание Пола Гейтса в его сторону звучало как приговор.

«Ты бездарь! Ты ничтожество! Тебе не место на сцене! Не позорься!» – именно так Джон интерпретировал эти выпады.

К сожалению, так бывает, что кто-то оказывается талантливее, сильнее, умнее, выносливее, быстрее. И сколько бы ты ни прилагал усилий, вполне можешь и не догнать, и не успеть. Трудолюбие способно свернуть горы, и Джон это знал и верил в это. Он дни простаивал дома возле зеркала. Постоянно общался и советовался со стариной Харви, многократно проигрывая перед ним свою роль, пытаясь сделать её более живой, интересной, более заметной.

Он просмотрел все возможные фильмы с похожими персонажами, которые также не без участия Харви попали к нему в руки. Он пытался копировать, заимствовать манеры, жесты, движения, эмоции, и, возможно, что-то и выходило из этого, но на фоне Рика он по-прежнему смотрелся слабо и неуверенно. Увы, но не всё можно перемолоть часами работы. Иногда просто не дорос, не созрел, не понял. Не готов. И именно сейчас эта ситуация, это поражение заставят тебя взглянуть по-новому на всё, что происходит. Но способен ли принять? Способен ли без страха взглянуть в пропасть и приготовиться к падению, а затем, оправившись и залечив раны, идти дальше?

Джон был не способен. Казалось, даже в зеркале он стеснялся собственного отражения, а на сцене и вовсе терялся. Зажат. Скован даже перед самим собой. Странный страх. Непонятна его природа. И сделать что-либо с ним, каким-то образом преодолеть эту преграду, очень часто не представляется возможным.