В преддверии нулевой мировой войны

Офицер подхватил его, одновременно толкая дверь и выскакивая на улицу. Мгновенно присел на ногу, звякнул затвором, досылая патрон и выискивая стволом цели.

С другой стороны бахнула дверь – сержант ужом выскочил из саней с другой стороны. Шустро перекатился на бок, вскинул наган. Сказались два месяца непрерывных тренировок перед отправлением посольства.

Из-за близких деревьев справа выскочили разномастно одетые мужики – с топорами, кольями, иные с неведомым путем попавшими в руки татям саблями.

Закричали страшно и громко: «Стой, стой». Увязая в глубоком снегу бросились к саням. Побледневший как полотно кучер рухнул с козлов на землю, прикрыв руками голову, нечленораздельно завыл.

«Бах!» – оглушительно выстрелил карабин солдата, сидевшего на козлах. Александр выцелил ближайшего разбойника, мчавшегося прямо на него с высоко поднятым в руках топором.

«Так!» – выплюнул огненный цветок автомат Александра.

Пуля ударила татя в грудь, смела на снег словно кеглю, сбитую метко направленным шаром.

«Бах! Бах! Бах!» – зачастили выстрелы со всех сторон, звонким эхом отдаваясь среди деревьев. Дикие вопли, матерную ругань, вой раненных разбойников почти неслышно на фоне частых выстрелов из карабинов и револьверов.

Александр мгновенно перевел прицел на следующего разбойника, могучего мужика с саблей в высоко поднятой руке, с диким ором бежавшего к саням.

«Бах» – оружие выпало из обессиленных рук разбойника, ослабевшие ноги подогнулись, тать медленно опустился в сугроб.

Выражение глубочайшего изумления на бородатом лице.

«А кто тебе сказал, что будет легко?» Александр мгновенно перевел ствол на следующего разбойника. «Зря вы, не разбираясь, кто перед вами, напали!» Еще десяток секунд длится молниеносное побоище. Наконец, разбойники сообразили, что их элементарно убивают, словно подвернувшихся под тапок тараканов, и единственный способ спасти жизнь – бежать. По неслышной за шумом боя команде оставшиеся в живых бросились назад, под защиту чащи.

Цели исчезли. Несколько мгновений, и на когда-то белоснежном снегу остались лишь окровавленные трупы разбойников и жалобно причитающие раненные. Грохот огнестрела затих. Только черные точки взбудораженных птиц кружатся и каркают в хмуром небе.

Минуту Александр выжидал, не отводя оружия и настороженно вслушиваясь в лес. Заснеженная чаща молчала. Никаких звуков, свидетельствующих о том, что разбойники могут вернуться.