Земля! Визит родственников

– Джентльмены, кладбища заполнены людьми, которые думали, что мир не может обойтись без них, – мужчина саркастически и, как показалось спичрайтеру, пьяно хохотнул. – Мир не хочет следовать за Америкой, но чему мы удивляемся? Пока мы могли подкармливать послушные режимы и угрожать военной дубинкой всем остальным, все было о’кей! Теперь мы вынуждены экономить каждый доллар, и чему тогда удивляться, что мир больше не нуждается в нас? Это есть неприятный для нас факт!

Спичрайтер едва заметно поморщился и несколько мгновений в упор рассматривал нарушителя спокойствия, потом невозмутимо дал слово старейшему члену секции – моложавому господину, представителю весьма уважаемого на Среднем Западе банкирского дома.

Первым делом тот заявил:

– Если факт не сдается, его уничтожают!

Сдержанно посмеялись.

Джентльмены, вот что значит тренировка, несмотря на вчерашние возлияния, говорили много и пафосно об ответственности Америки за судьбы планеты, о продвижении в мире правильных, демократических ценностей, о сохранении священного огня свободы, а также республиканской формы правления.

Ради этого они предлагали использовать широкий арсенал средств – от банальных войн и конфликтов по периферии конкурентов в сочетании с давлением дипломатическим и санкционным до разжигания цветных революций в сочетании с национальной рознью.

Участники секции поддакивали правильным, идеологически выдержанным речам, особенно оживляясь, когда очередной оратор начинал обличать в неблагодарности и недемократизме Россию и Китай, но чем больше они говорили, тем больше спичрайтер мрачнел, хотя внешне выглядел так же, как в начале встречи: улыбчивым и приветливым.

Покер-фейс для истинного джентльмена – это главное! Все, что предлагалось для противодействия обнаглевшим конкурентам, применялось, и не раз, но Россия и Китай сумели как-то выработать иммунитет к не раз проверенному оружию Америки.

С неизъяснимой горечью он ощутил, что толку от дискуссии не будет. Он вспомнил, какая гордость охватывала его, когда перед занятиями в школе торжественно исполняли гимн страны, а потом гимн Техаса, а он с прижатой к сердцу ладонью подпевал вместе с несколькими сотнями мальчиков и девочек всех цветов кожи.

Он любил Соединенные Штаты, его страна могла ошибаться, но это была его страна. Тихонько вздохнул и, сделав усилие, вновь сосредоточился на том, что излагал спокойным, размеренным голосом, так не соответствующим содержанию его речи, очередной выступающий.