Карим Хакимов: летопись жизни

Несмотря на житейские невзгоды, мальчишка рос веселым, жизнерадостным, активным и очень впечатлительным. Как вспоминал его однокашник Газиз Галимов, Карим увлекался пением и музыкой, в чем ему помогал природный слух. Он смастерил себе скрипку, сделал смычок из конского волоса. «В дни отдыха он собирал нас где-нибудь на задворках или в отдаленной баньке и начинал играть на скрипке, и сам же подпевал. Голос у него был приятный, мелодичный, пел свободно. Или же играл на кубызе[9 - Национальный инструмент башкир и татар.

], чтобы мы плясали, иногда, не прекращая игру на кубызе, сам пускался в пляс»[10 - Там же. С. 43]. Позднее Карим научился играть на всех струнных инструментах, что сильно помогало ему выживать в его странствиях по свету. Наделенный от рождения чувством юмора, он уморительно пародировал местных чудаковатых мужичков, от чего все его сверстники и родня покатывались со смеху.

При этом он рос смекалистым и ловким мальчишкой: уже в десять лет легко вскакивал в седло и лихо гонял на лошади, принимал участие во всех детских играх и, что называется, был заводилой.

Будучи разносторонне талантливым и проницательным от природы, Карим не мог не задумываться над тем, почему жизнь устроена так несправедливо. Почему его гораздо менее одаренные сверстники, но имеющие богатых родителей обладают всеми возможностями для саморазвития, сытно питаются, играют игрушками, которые он не мог себе позволить? Нечаянную рану однажды нанес ему отец, когда Карим по его настоянию продал купленные на сэкономленные деньги коньки сыну мельника за сорок копеек.

Пусть это было сделано в назидание за то, что деньги, с точки зрения родителя, были истрачены неправильно. Но такие случаи врезаются в детскую память и иногда остаются на всю жизнь…

Обостренное чувство справедливости было заложено у Карима, как теперь бы сказали, на генетическом уровне. Его прадеда убили считавшиеся богатыми жители соседнего села Борисовка, покусившиеся на земли крестьян Дюсяново. Они видели в нем зачинщика организованного сопротивления незаконному захвату земель и учинили над ним расправу, а труп бросили в реку Садак.

История имела продолжение: дядя Карима (брат матери) из чувства мести сбросил одного из борисовских со скалы. Вражда между селами приобрела затяжной характер. Так что бунтарский дух, традиции борьбы за справедливость, причем, как теперь сказали бы, «вне правового поля», у молодого мальчишки, который, открыв рот, слушал рассказы о своем прадеде, были семейные.