Карим Хакимов: летопись жизни

Он вынужден был уехать на станцию Кувандык и снова стать чернорабочим. Его натура, не терпевшая несправедливости, вновь толкает его на организацию сопротивления властям. В сентябре 1915 года после невыплаты зарплаты рабочим он организует забастовку, которая через три дня заканчивается его арестом. Выручает брат Абдулла, заплативший за него полицейским. Но дальше оставаться в этом районе становится опасно…

О чем он думал тогда, на что надеялся? Ведь жизнь упорно, раз за разом доказывала ему, что ни его социальное положение, ни сама феодально-сословная система, лишь едва тронутая капиталистическими преобразованиями, не способны открыть перед ним хоть какие-то жизненные перспективы.

Отсутствие организованного сопротивления режиму на том этапе однозначно обрекало его на дальнейшее прозябание.

Но нет, он по-прежнему не теряет бодрости духа, не унывает! Что было причиной этому: беспечность молодости? Или жившая в душе надежда, что справедливость для тех, кто находится на самом дне жизни, причем, по его убеждению, совершенно незаслуженно, должна все же восторжествовать?

Быть может, его настроения были созвучны мыслям древнего мудреца Омара Хайяма:

«Мир громоздит такие горы зол!

Их вечный гнет над сердцем так тяжел!»

Но если б ты разрыл их! Сколько чудных,

Сияющих алмазов ты б нашел![32 - Хайям Омар.

Рубайят /пер. И.И. Тхоржевского. М.: Дом славянской книги, 2016. С. 125. ]

Предреволюционные годы и томский рывок

Возможно, силы Кариму придавало то, что война вызвала к жизни новую, абсолютно невиданную динамику внутренних событий. Ущербность и уязвимость позиции властей становилась все очевиднее даже малограмотным людям, что бы сегодня ни говорили о быстром развитии России в те годы. Оно действительно было быстрым и, как часто бывает, дестабилизирующим. Стабильность и развитие не всегда уживаются. Конец крепостничества, капиталистическая модернизация Александра Второго и Александра Третьего, реформы Столыпина выкинули огромные массы населения в города.

Малообразованные и лишившиеся привычной почвы, они легко становились добычей пропагандистов всех мастей, а социал-демократов – в первую очередь, поскольку именно крестьяне составили основную часть нового российского пролетариата, росшего как на дрожжах в условиях быстрого промышленного развития.