Карим Хакимов: летопись жизни

Он читает большевистскую литературу, встает на позиции большевиков по рабочему и по аграрному вопросам и по отношению к войне, переводит на башкирский язык программу и Устав партии большевиков. Часто выступает в прессе под псевдонимами «Безработный», «Богатырь» (!) и другими. Напомним, что большевики выступали тогда за поражение своего правительства в войне и превращение «империалистической войны в гражданскую».

Карима ничто не отвлекает от его революционной работы. Он молод, холост, не имеет никакого движимого или недвижимого имущества и по положению своему – чистый пролетарий.

Ему действительно нечего терять, и революционная работа становится смыслом его жизни.

Но он не был сухарем-фанатиком. Он успевает интересоваться новостями культуры, сходится с молодым татарским поэтом и драматургом Мирхайдаром Файзулиным, который как раз добился тогда постановки в Оренбургском театре своей романтической пьесы «Сагадатбану», которая позднее была переименована в «Галиябану» и идет до сих пор в театрах Казани и Уфы.

Более того, Карим успевает приобщиться к театральному искусству и сыграть в этой пьесе, своего рода национальном варианте «Ромео и Джульетты»!

Тогда он часто посещал городскую общественную библиотеку-читальню, где проходили митинги, собрания, сходки татарских и башкирских рабочих, солдат, интеллигенции и учащейся молодежи. В городе после Февральской революции было не менее дюжины политических группировок – от монархистов до анархистов.

Как утверждал тогдашний его знакомый Гариф Алпаров, Хакимов был очень инициативным: организовывал кружки, курсы для подготовки кадров из среды татарской и башкирской интеллигенции и молодежи. При выборах в Учредительное собрание голосовал за список большевиков.

Бурные события октября-ноября 1917 года – фактически безвольная, если не сказать добровольная, сдача Временным правительством власти большевикам, разгон Учредительного собрания – кого угодно могли повергнуть в смятение.

Ведь сам Ленин еще в сентябре 1917 года в известной работе «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» не верил в скорую победу провозглашенной им самим социалистической революции и фактически «бросал круг» (хотя и не без издевки) Временному правительству, предлагал ему некоторые меры для улучшения экономического положения страны, несмотря на то что слабо верил в его дееспособность и больше «троллил», как сказали бы теперь, чем советовал.