Ничего личного

Она поинтересовалась моим состоянием после вчерашней гулянки, я описал его, как близкое к коме. Получил свою порцию сочувствия. Затем поделился своими впечатлениями от встречи с одноклассниками, но рассказывать про историю с Юлькой не стал. Учитывая ее интересное положение, решил, что не стоит тревожить Кристину подобными рассказами. В общем, поболтали обо всем понемногу и попрощались, сказав, что любим друг друга.

И сам не знаю почему, такая вдруг навалилась на меня тоска, что стало просто невыносимо.

К тому же последствия вчерашней пьянки по-прежнему причиняли мне невыносимые страдания. Захотелось просто отключиться на время, чтобы, очнувшись через какое-то время, снова почувствовать себя здоровым и полным сил. Но оставалось только смириться и ждать, когда все пройдет само собой.

Я снова встал на ноги и побрел дальше, по-прежнему не зная, куда и зачем иду. Просто шел и даже не обращал внимания на редких прохожих. Обошел котельную, которая снабжала теплом и горячей водой весь микрорайон, прошел через уже опустевший маленький рынок на пятачке между четырьмя пятиэтажками, свернул через дворы к поселковой хлебопекарне и от нее прошагал до центральной улицы, разрезавшей поселок пополам.

Там постоял на углу у дома культуры, повернул налево и зашагал вдоль нее в сторону автостанции, пока не остановился у ступеней в подземный пешеходный переход.

Вот уж действительно чудо в нашем поселке – подземный переход. И кто только додумался его здесь построить? Я сразу вспомнил, как вчера ребята говорили про то, что из местных им почти никто не пользуется.

Разве что только летом, когда из-за сплошного потока машин перебежать проезжую часть становится практически невозможно. Тогда толпам разморенных на солнце отдыхающих приходится спускаться под землю. А если не дай бог ливень или наводнение, так его вообще затапливает почти под самый свод.

В очередной раз, повинуясь какому-то странному чувству необходимости сделать что-то совершенно бессмысленное и даже бесполезное, я стал спускаться.

Просеменил по ступеням, завернул за угол и вдруг остановился, как вкопанный.

В середине перехода у самой стены на куче каких-то рваных одеял, сгорбившись, сидела неопределенного возраста женщина. Одета она была в лохмотья. На голове шапка из грязных свалявшихся волос, а на лице все признаки пагубного пристрастия к алкоголю. Но не это меня поразило.