Кремль 2222. Митино

Ну куда Игорь годится в своем нынешнем состоянии? Да он до Строгино будет полгода тащиться. Хотя… если верхами ехать…

«Но кто меня с пленником из крепости выпустит?» – смерив Казимира взглядом, подумал Игорь.

Уж больно приметными были длинные, до плеч, седые космы и кудлатая борода.

«Но ведь это тоже, если вдуматься, дело вполне поправимое…»

Все еще колеблясь, Игорь опустился на корточки рядом с нарами Казимира и заговорщицким шепотом сказал:

– А что, если мы туда вдвоем поедем?

– Вдвоем? – удивленно воззрился на собеседника седовласый дружинник.

 – Ты что же, хочешь… втайне от воеводы ехать?

– Ну ты же сам сказал, что у тебя предчувствие нехорошее, – напомнил Игорь. – Так, может, лучше не испытывать судьбу?

– А ты не боишься наперекор воеводе и князю поступать? – выгнув бровь, спросил Казимир. – Этак тебя и в измене обвинить могут…

Внутри у светловолосого надзирателя похолодело. Он и сам понимал, что таким поступком обратит против себя большинство дружинников.

Но разве мог Игорь в той ситуации думать о мнении товарищей по оружию? На кону стояла жизнь его отца, Бориса, которого он видел в последний раз еще будучи юнаком, и которого теперь мог спасти из плена шамов. Игорь отчаянно боялся, что батю убьют раньше, чем верхушка Кремля сподобится выслать в Митино отряд. И, в любом случае, любое промедление означало продолжение отцовских мук и издевательств со стороны обнаглевших кровососов.

– Я должен батю спасти, – угрюмо сказал Игорь. – Обязан просто.

Я ради этого на все готов.

– А ты… ты в Зоне-то прежде вообще бывал? – смерив надзирателя оценивающим взглядом, спросил Казимир.

Парень хотел фыркнуть, но вовремя себя одернул: Казимир просто физически не мог знать о похождениях Игоря в Строгино и Тушино, а рассказывать ему об этом сейчас было как-то совсем глупо.

– Бывал, – ответил он просто.

И, подумав, добавил:

– И куда чаще, чем хотелось бы…

…Они покинули острог, когда на город уже черным одеялом опустилась ночь.

Разжиться лишним клинком и парой фенакодусов оказалось несложно: дружинники Игоря хорошо знали и уважали за его подвиги. Поэтому никому и в голову не пришло перепроверять слова дважды героя, пережившего три тяжелейших рейда и не пасовавшего ни перед кио, ни перед маркитантами.

Ворота прошли тем же макаром: Игорь сослался на приказ воеводы, а остриженного и выбритого Казимира представил товарищем из дружины. Стрельцы даже не приглядывались особо.