Барсик, или История справедливости

Теперь он мог часами рассказывать про различные мировые чемпионаты, Париж – Дакар, и т. п. Он реально был фанатиком всего что связано с гонками по бездорожью. И вот он сейчас объяснял двум новым подругам какая замечательный у него автомобиль, новая гоночная резина, мощный мотор и прочие технические характеристики своего авто. Сказать по правде, он был тот ещё выпендрёжник. Внимание к своей персоне он любил. И хоть он и не был гонщиком по профессии, но в жизни лихачество и Гаврилов были одним целым. Водил он и правда здорово, но ездить с ним решался не каждый.

А уж если поехать с ним за город… Как только он оказывался на грунтовой дороге, у него в голове включался форсаж, и его авто буквально летело по узким извилистым «дорогам». Сам он не пил, редкий случай. Его мозгов хватало чтоб не садиться за руль под градусом, а поскольку он жизни не представлял без скорости, то и выпивал только по особым случаям. Сказать честно, пьяный он был неуправляемый. Если садясь в машину он контролировал её, то пьяного Гаврилова контролировать не мог никто, разве что Баринов мог его направить на разумные действия. Конечно все выпив могут натворить дел, но этот мог устроить вторую мировую, подраться с фонарным столбом, сбить самолёт из рогатки. Что придёт в его голову было не понятно до момента когда уже было поздно. Поэтому уж лучше пусть будет гонщиком, так считали практически все, за исключением Ильи Храмова. Кулак любил выпить с Мишаком, они в таком состоянии составляли мощный дуэт. Гонщик создавал проблему и развивал её, кулак решал всё в своём стиле- быстро и жестоко. Если они вдвоём шли по улице навеселе – птицы боялись петь, муравьи шуршать в траве, кошки лезли на деревья. Эти двое могли сделать виновным кого угодно и в чём угодно, и даже доказать это, и абсолютно никого не волновало что им просто нужен малейший повод.

Многие шутили, что лысая голова Мишака для хорошей аэродинамики. Он был среднего роста, коренастый. Девчонки его любили. Широкая улыбка, голубые глаза, ярко голубые.

Его звонкий смех был настолько заразителен, что его вполне можно было назвать душой компании. Однако Михаил был несколько надменным, он знал себе цену и считал что может научить вас всему. О чём бы не шла речь, он всегда мог сказать: Вы глубоко заблуждаетесь, на самом деле всё не так. Его любимые фразы были: «Ты в этом уверен?», «Умнее ничего не придумал?», «Конечно, всё именно так и было», и его коронная «Всё верно – пингвины оранжевые».