Современный шестоднев

Владыка-старичок, видавший виды, и лагерей хвативший в свое время, его ободрил, ласково похлопав сухою ручкой по плечу: терпи, мол – атаманом все равно, казак, не будешь – да и рассмеялся этак рассыпчато, по-стариковски дробно. И вскоре, по окончании Великого Поста, владыка отозвал его с прихода, в священники поставил, и направил в деревню настоятелем для храма, где до него служил несчастный, с круга спившийся, и, в конце концов, сбежавший от позора поп-расстрига.

Машинально перекинув привычные листы зачитанной, правками испещренной рукописи, он углубился в чтение страниц, что содержали историю его на том приходе.

Из книги Сергея Ставродьева:

«Та злая, та святая…»

Много лет я удивлялся, да и до сих пор не перестаю удивляться тому, что придя в церковь вполне искренно по вере, люди с годами во-первых, разочаровываются, а во-вторых – становятся хуже, что ли?… Часто от случайно зашедших в церковь можно слышать: «Почему у вас в церкви люди такие злые?».

И вправду, почему?

Когда я был маленьким, мать мне рассказывала из Библии. Помню один разговор, про Содом и Гоммору, который затем, как это бывает, перешел на вычитанные мною в книжках инквизицию и крестовые походы, и закончился фразой, непонятой, но запавшей в память на долгие годы, до востребования. Сказано было примерно так: «Как могло случиться, что учение Христа, исполненное любви и доброты, породило такое количество зла и ненависти?».

Кто виноват в этом, уж не Христос ли?

Среди православной молодежи в церковной общине, где я нашел в свое время пристанище, со смехом обсуждался случай, происшедший на приходе неподалеку с новоиспеченным священником. Молодой батюшка, послужив с месяц, исчез, оставив записку примечательного содержания. Буквально, он написал следующее: «Ухожу навсегда, потому что меня здесь никто не любит».

Наши молодые теоретики от христианства юморно корили его (за глаза, конечно) за его столь неуместное желание «любить и быть любимым»: «Тоже, выдумал – любить его должны. Терпеть надо, как учит Церковь, и велят святые отцы». Внимая слаженному хору «премудрых и разумных», я тогда думал, что мне ясна неправота этого незрелого человека. Почему-то с годами моей уверенности на сей счет поубавилось.