Амперсанд

Но малышка побоялась посмотреть на себя. Боялась даже вида глаз, которые будут пристально смотреть на неё. Она села на покалеченную временем лавку холла, точнее на одну дощечку, что осталась от неё, сомкнула в руках ноги, уперлась головой в колени и начала плакать. Пыталась тихо, но эхо даже шепот разнесло по всему холлу. Она плакала от безысходности. О чем можно думать, когда даже самым близким людям нельзя доверять? Когда тебя оставляют наедине с загнивающим миром, где ты в любой момент можешь стать обедом для прохожего.

А может это не самое худшее? Малышка не замечала, пока убегала от монстров, что даже на стенах школы есть кровавые следы, будто тени людей. Что все это значит?

И вы говорите мне, что не стоит бояться смерти?

Сейчас Лера думала, что может быть хуже этого? И правда, наверное, уже ничего. Легче было умереть. И как нельзя, кстати, в лоб ей уперлось что-то твердое и холодное. Девочка не решилась поднять голову, но сразу поняла, что это ружье.

Глава II Часть I

Немного о костях

или как нас любят дети

В тревоге всегда есть частичка

надежды, что все обойдется.

В безысходности же нет ничего,

кроме самой безысходности.

Александра Маринина.

Бояться даже собственного отражения в грязном потертом зеркале. Бояться выйти наружу, взглянуть в лицо новому, пугающему миру и лишь подать ему уверенную ухмылку. Даже заговорить с каким-либо незнакомым человеком без страха быть убитым или в лучшем случае остаться без штанов. Вот чего люди боялись сейчас.

Разве должен человек, чудо эволюции для которого животные инстинкты остаются позади даже в повседневной жизни, бояться взглянуть себе в лицо? Похоже, что сейчас, в новом тошнотворно-пугающем мире, эти инстинкты снова берут вверх. А если бы в ту страшную, последнюю войну люди не додумались спуститься в шахты и начать там новую жизнь? Что тогда? Отдали бы свои жизни на волю «управленцев мира», для которых это просто выпуск негатива? Для которых человеческие жизни стоят лишь на втором месте, где первое занимает собственное эго?

Нет!

Человек всегда стоял, и будет стоять выше этого.

Возможно, этим мы и отличаемся от животных. Вера и надежда в лучшее всегда давали нам сил в трудные минуты. Или это просто инстинкт самосохранения на моральном уровне?

Сейчас, в послевоенное время жизнь в корне изменилась. Это больше не поход за покупками в магазин в субботу, и утренний кофе с газетой на столе. Теперь это выживание на самом сложном уровне.