Амперсанд

– Свободные комнаты есть? – Спросил уже сонный, и где-то внутри, довольный бродячий у бармена. Блондинка молчала, хоть и понимала, что к чему. Запахло сексом.

– Да, конечно. – Отвлекся парнишка, от своих мыслей, которые переросли уже, скажем так, с пива на официанток в тех пабах. А точнее на их узкий корсет. Так интересно, что они за ним скрывают? – Вторая дверь дальше по улице, после этой. – Ответил молодой парень. Не рано ли ему быть барменом? У самого еще молоко на губах не обсохло. Сколько ему, 19? 20?

Виктор расстегнул куртку до груди и снял с шеи одну золотую медаль.

Загремело так, будто у него их там был целый склад. Неудивительно, у бродячих всегда так. Отдав медаль и забрав ключ, пес потянул блондинку прочь. И только переступив порог понял. А не этот ли парень столкнулся с ним у входа? Стоп, это что был глава общины?

– У-у-у. А что это за собачка? – Разукрашенная… особа, начала гладить собаку. От неё пахло спиртом и докуренным бычком. Даже не сигаретой, именно бычком. Виктор хоть и не курил, но этот запах знал.

Уже пьяна? Пускай. Так даже лучше.

Они зашли в комнату.

Глава II Часть III Свободы

Делать то, что доставляет

удовольствие, – значит быть

свободным.

Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ).

Маленькая комната теперь была наполнена запахом спирта и едких сладких духов. Владелица не ровных, но все же привлекательных ножек уселась, а точнее упала на раскладушку. Сняв, а затем свернув, свою, не выдержавшую проверку временем, шубу. Она сделала подобие подушки.

– Так ведь и не ответил. Даму-то угостишь? – Снова за свое. Было видно, что она пьяна. Причем очень сильно, раз пришла сюда. Ей хотелось, как говорят в народе, догнаться. А может, догонять уже было нечего, и просто хотелось повеселиться. Сейчас она закинула ногу на ногу, будто зазывая. Хотя секс, как таковой ей не нравился, и она терпеть не могла, когда ей размазывают макияж. Но отзывалась о нем всегда забавно: «венец всего», «удар милосердия по мужчинам».

Наконец-то бродячий смог снять с себя все снаряжение и дать телу отдохнуть.

Это ли была свобода? Снять вязанную тёмно-синюю шапку и резинку для волос? Скорее всего – да. Черные волосы из спрятанного хвостика разошлись по голове и лицу. Резинку Виктор убрал в шапку, а шапку в карман. Дальше можно было снять рюкзак с пассажиром, который получил презент за молчание, а не скулеж, как любят все собаки, в виде еще одного маленького куска колбасы-фарша. Юля осталась довольна. Она залезла обратно в рюкзак.