Через семь лет…

Кстати, с ним я тоже говорил, и он берётся обучить нас кирпичной кладке при двух условиях: руки у нас растут не из задницы, и мы – не лентяи. Он уверен, что за два месяца четыре-пять человек поднимут стенки под крышу. Ну, а теперь что скажешь? – и он приобнял друга за плечи.

***

Через несколько дней шестеро парней ранним утром встретились на Савёловском вокзале. Купили билеты до Дмитрова и расположились в почти пустом вагоне электрички. Вскоре поезд, присвистнув, заскользил вперёд. За окнами замелькали сначала улицы и городские кварталы, затем – дачные участки, после Лобни – лес, снова дачи, перелески, поля – простор!

Когда проезжали Яхрому, Тимофей приник к окошку и, высмотрев там что-то, удовлетворённо хмыкнул: «Вот он, Автоцентр.

Нужно будет с Лёнькой смотаться сюда, может, хоть здесь резину для его «Жигуля» раздобыть сумеем, а то у него колёса лысые, как коленка, а нам на нём ещё кататься и кататься.»

– Где он, кстати? – спросил Валька.

– Они с Аркашей-большим приедут на машине к вечеру, – ответил Тимофей.

Примерно через полтора часа ребята были в Дмитрове, пересели на автобус и ещё через полчаса прибыли на место.

Поселились в двух комнатах, затащили свои рюкзаки и сумки, минут в пятнадцать обустроились и вышли на улицу.

Тимофей, прихватив Игоря Ремизова, которого хотел сделать бригадиром на строительстве корпуса, ушёл на территорию базы искать объект и прораба, остальные четверо прилегли на травке в небольшом скверике между общежитием и столовой.

Время клонилось к полудню.

Равиль, высокий черноволосый полуузбек-полутатарин, вытянулся во весь рост, сунул в рот сигарету и мечтательно протянул: «Хорошо! А если ещё в столовке окажутся еда, которую удастся переваривать, и симпатичная «поварёшка» – жизнь в это лето удалась». В ту же секунду, словно ждали этих слов красавца-Равиля, из подъезда общежития вышли четыре девушки и направились через скверик к столовой. Равиль присвистнул: «Это что за феи? Наши инженеры с базы? Я, кердык-мердык, буду проситься сюда работать после института! Мамой клянусь!»

Мишка-Кашира первый сообразил, кто они, и, ткнув Равиля пальцем в бок, сказал: «Эй, татара, одна твоя мечта уже сбылась, причём четыре раза, – и, перехватив вопросительный взгляд приятеля, пояснил, – они не инженеры, кердык-мердык, они «поварёшки».

Целых четыре, и все красавицы».

Все четыре девушки были на удивление привлекательны. Красивой, по-настоящему красивой, пожалуй, ни одну из них назвать было нельзя.