Чужая Земля

– Ты сам подумай, кто сюда охотно едет и почему, – брюзжал Калугин у меня за спиной. – И какие резоны тут болтаться у дипломата, которому надо расти.

Широкополая легкая шляпа лежала на месте, рядом – «мухобойка», крошечный отпугиватель насекомых. Очень важно, чтобы все было точно там, до миллиметра, где ты оставил, уезжая. Это у нас ритуал.

– Ну мы-то с тобой не за карьерой летели, – заметил я, вешая пиджак на плечики и снимая галстук. – Давай совсем откровенно – мы просто были рады приключению и считали, что нам очень повезло.

– Приключение кончилось, тебе не кажется?

– Ну так оно должно было кончиться… И началась обычная работа…

Я копался в шкафу, думая, что переодеться в камуфляж было бы разумно, но сейчас каждая минута на счету – Калугин может остыть, а ему хочется многое сказать мне, и надо ловить момент, пока напарник готов откровенничать.

– Это не работа, а профанация. Топтание на месте. Тебе хорошо, тебя хотя бы любят!

– Да кто меня любит, когда экспедиция поголовно уверена, будто я стукач! Это с тобой все обнимаются!

– Я не про наших, – процедил Калугин.

– Хочешь сказать, тебя местные не любят?!

– Не так! – отрезал верный мой коллега.

Я высунулся из шкафа, уже в шляпе, с пристегнутой на воротник «мухобойкой», и хотел поймать Костин бегающий взгляд – глаза у напарника не на месте, он чувствует себя виноватым передо мной и теперь старается переложить вину на людей и обстоятельства. Что значит – не так его любят? А как его должны любить?.

Ничего, кроме «вот такая хреновая у нас работа», в голову не шло.

– Вот такая хреновая работа! – пробормотал я, уставившись на портрет, словно загипнотизированный.

– Если хочешь, я сниму его. Это два слоя герметика, черный поверх белого, их можно просто срезать и скатать в рулон.

– Даже знать не хочу, откуда у русского дипломата герметик в таком количестве.

– Со склада, вестимо.

– Коррупция?

– Я бы скромно назвал это бесхозяйственностью.

– То есть банальная кража. Во дворце тебя такому не учили.

– Во дворце плохому не научат. – Калугин подошел и встал рядом. – Хочешь верь, хочешь, нет, еще и поэтому я не хочу возвращаться сюда. Они совсем как мы, но гораздо лучше нас. Особенно новое поколение, дети Тунгуса и их ровесники. Чистые, верные долгу, порядочные…

– Ага, и голову проломят любому, кто показался им непорядочным.