Почтальон для Евы

Ясмин почувствовала внимательный изучающий взгляд холеной европейской гостьи на своих кистях и смущенно вытерла их о сукно фартука:

– «Ева, рада Вашему приезду! Проходите скорей! Вы, наверняка, голодная после такой изнурительной дороги. Я, пожалуй, накрою в доме. Хотела было на веранде, но пока та ядовитая дрянь не уползет с нашей территории – мы совершенно точно будем питаться внутри жилища. От греха подальше, Аллах сакла».

Ясмина жестом пригласила молодую наследницу к очагу, опережая её на пару шагов, чтобы успеть открыть перед ней дверь.

Дорожные ботинки Евы выдавили из трухлявых ступеней что-то похожее на осыпающийся скрип. То, что Ясмина назвала верандой, на самом деле было небольшим крыльцом с двумя дачными креслами и весьма скромных размеров кофейным столиком. На стене одиноко грустил алюминиевый рукомойник, к носику которого, чтоб извлечь воду, давно никто не прикасался. Вокруг крыльца размотался синий поливочный шланг, валялись Бог весть когда забытые грабли и какой-то прочий мелкий садовый хлам. Всё это «богатство» охраняла своими кусачими объятьями сочная крапива. Дом просто забыл, что такое приезд гостей.

Ева шагнула через порог и едва не наделала шуму, как слон в посудной лавке. Ясмина кое-как успела подхватить падающую статуэтку у двери, которую та смахнула своей сумкой.

Обе засмеялись от этой случайной неловкости, глядя на хитрые желто-черные глаза, нарисованные на фарфоровой морде кошки, спасенную от сокрушительного битья. Ясмина протёрла рукавом керамическое домашнее животное и аккуратно водрузила его обратно, на законное место:

– «Здесь люди верят, что любой порог – это некий проход между мирами.

А кошки, как сакральные посланники наших ангелов-хранителей, даны нам, чтоб защищать жилище от всего дурного. Прежняя хозяйка, Ваша прабабка, не жаловала семейство кошачьих. Этого красавца принесла я. Пусть побудет тут, пока Вы гостите».

Ева ухмыльнулась, пытливо озираясь по сторонам: «Ну тут-то точно есть, что охранять! Пыль, паутина и рухлядь…».

Надо признать, внутри дом выглядел еще более угрюмым, чем снаружи. Полутемная от посеревших тюлевых занавесок, гостиная была заставлена нехитрым скарбом. Кухонный шкаф из красного дерева со стеклянными дверцами, хранивший в себе десяток килограммов фарфора и праздничного хрусталя, суровый фундаментальный секретер, теперь служивший витриной для выставки ваз и горшков, и большой круглый обеденный стол на белых гнутых ножках.