Империум. Антология к 400-летию Дома Романовых

Двести девятнадцать убитых германцев. Из них – семьдесят два офицера и семь вражеских снайперов. А уж большевиков он накосил – на целый погост. Еще было выпущено пять открыток с ним. Разве не видели?

Пропаганды и агитации ради в те времена издавалось множество, и запомнить хоть что-то не представлялось возможным.

– Я, кажется, нашел вашего убийцу, – сказал Окаянчик, подойдя к Сургучеву.

– Какого убийцу?

– Того, кто вчера ночью стрелял в вас завтрашнего! В вас или вашего брата. Вам известен подполковник Гипотенузов?

– Что-то слышал.

Забавная фамилия, запоминающаяся.

Это было так. В круговерти Февральского восстания, большевистских и прочих мятежей документы легко терялись, и этим многие пользовались, меняя фамилии на иные, порой более благополучные, иногда наоборот, на невзрачные, незаметные, как потертый пиджак. Изредка кто-то облагораживал свою фамилию, добавляя какую-то пикантную приставку.

Конечно же, Гипотенузов – смешная фамилия. Но, с другой стороны, – пусть и нестарый, но дворянский род.

Опять же, не будь дворянства, уйдя на фронт вольноопределяющимся, он вернулся подполковником – великолепная карьера за десять лет. Дурная ли фамилия или нет – но она известна. Бывало, лишь одна она холодила сердца врагов страхом.

– Я использовал хорошую трехлинейку, иногда с пятикратным прицелом Герца. Но зимой он запотевал, и удобней было бить с открытого прицела, паче цель можно было быстрей захватить, – как раз рассказывал Гипотенузов корреспонденту «Нивы».

– А пули-то? – спросил подошедший Сургучев.

 – Пулями какими пользовались?

– В Великую войну – обычными. Безоболочечные, как знаете, запрещены были. А в Гражданскую чем, бывало, не стрелял. Война без законов, пули иногда только свинцовые. Бывало, пульнешь рассверленной, так полгруди – долой. Дыра что триумфальная арка, внутренности наружу.

– А в город-то вы зачем прибыли? На регату?

– Нет-нет. Сегодня же вечером уезжаю.

Когда отошли, Окаянчик отчаянно зашептал:

– Надобно его арестовать!

– Да за что же?

– За попытку покушения! На вас или на Павла! Ай, всё равно! Узнаем от него!

– А если не скажет? Да и нет у вас никаких доказательств.

– Тогда следует отменить регату! Я тотчас скажу городничему.

Сургучев покачал головой:

– Не скажете, и вот почему. Сейчас мы хотя бы знаем, где и когда всё сойдется. А если они начнут менять планы – мы окажемся в неведении. Пуля уже летит.

– Что тогда делать?

– Это я вам скажу. Окажите мне услугу… Я дам вам письмо.