Леди не движется – 2

На пристани нас ожидал кабриолет – чтобы любоваться видами по дороге, не иначе. Я поежилась – на этом острове было существенно холоднее, чем на нашем, – и села в машину, предвкушая, как меня сейчас продует. Но в кабриолете оказалась тепловая завеса, и через пять минут, которые я провела, действительно с интересом глядя по сторонам, нас высадили у входа в пафосный ресторан. Миновав рамки, Макс кивнул метрдотелю, тот поклонился и указал жестом направление.

Увидев Нину Осси, я в очередной раз убедилась, что Макс не знает женщин.

Во-первых, она была в драных джинсах и лиловой майке на голое тело, рядом лежала теплая куртка лимонного цвета. Во-вторых, она явно пришла вовремя и уже озверела от скуки. А в-третьих, перед ней стоял бокал с пивом, но назвать ее пьяной или хотя бы заметно поддатой у меня язык бы не повернулся.

– Привет, – хмуро сказала Нина, не удостоив нас и взглядом. – Макс, а я всегда считала, что аристократам свойственна точность.

Вот какого хера я, вместо того чтобы поваляться в ванне лишние полчаса, приперлась сюда точно к сроку?! И, блин, вы вырядились… Это уже демократично, да?

– А что, демократичность зависит от одежды? – парировала я, усаживаясь напротив.

– Но ты ж не будешь, например, пиво? – скривилась Нина. – Ты небось только винцо за лимон пригубляешь.

Я бесцеременно взяла ее бокал, понюхала, вздернула бровь и отодвинула.

– Лучшее пиво варят в Мадриде, – авторитетно сказала я.

 – Но где его там варят, знают только джедаи. Они пьют его теплым. Гадость, как по мне, но все остальное еще хуже. Ты его много уговорила?

– Не-а. Второй. Не лезет.

– Отлично. – Я обернулась, поманила официанта. – Что есть из виски?

– Я бы посоветовал «Бен-Невис», двадцать один год. Вискикурня на Кангу, основана этническим шотландцем, рецептура выдержана полностью, напиток выдерживается в бочках из-под хереса, ячмень выращивается в условиях, близких к шотландским…

– Неплохая вещь, – перебил его Макс, – я пробовал.

На мой вкус, слишком мягкий. Хотя сегодня такая погода, что… Нам, пожалуй, тоже.

Официант оставил нам меню на пластиковых картах и удалился. Нина недоверчиво глядела то на меня, то на Йена.

– Твой поклонник, – небрежно сказала я. – Йен Йоханссон, следователь. Умница, талант, прекрасно воспитан.

Йен порозовел от смущения. Нина окинула его взором, но ничего не сказала.