Родина слонов

Это поможет.

– Где я его возьму? Нет подходящего по возрасту.

– Да вот же. – Девочка указала подбородком на Арктику за окном.

Отец тяжело вздохнул.

– Надо, чтобы выжил хоть один. И что еще из него получится… Вдруг дерганый окажется, нервный.

– Умка говорит, хорошие будут оба.

Отец покосился на девочку с язвительным интересом.

– Однако! Что еще изволил тебе сказать наш юный шаман, говорящий с духами зверей и птиц?

– Вот ты не веришь, а он знает! – Валентина немедленно обиделась за брата и сделала очень серьезное лицо.

– Ладно, ладно… Я тоже кое-что знаю. Мы раньше не догадались как-то поработать с этим, у нас статистики нет. Теперь начнем собирать помаленьку. В общем, каюры говорят, в стаде никто из «бабушек» не смотрел на Арктику как на больную. Они не почувствовали ничего особенного, необычного… Короче, все пока идет нормально. Мы просто не понимаем, чем кончится.

– Хорошо кончится, – пообещала Валентина. – Тогда ты дашь Умке мамонтенка?

– Подумаем, однако.

Ну давай уже тащи сюда этого знатного мамонтоведа. Колдуна, понимаешь… И перестань, в самом деле, звать его Умкой! Не заслужил еще. Тоже мне нашелся умка, от горшка два вершка и такой же дурак, как и все!

* * *

Мальчика прозвали Умкой по множеству причин.

Он и правда чем-то неуловимо походил на медвежонка. И тем, как ставил ногу – мягко, но надежно, плавно, но уверенно – и как вообще двигался. В этом маленьком крепыше видна была хорошая местная порода.

Чукчи очень твердо стоят на земле, у них даже национальные танцы, если присмотреться – никакого вам легкомысленного порхания и воспарения в небеса, а совсем наоборот; они будто втаптываются в землю, чтобы держаться на ней покрепче. Их можно понять: здесь бывают такие ветра, что, как шутят на побережье, рот открыл невовремя, туда дунуло – очухался уже с полными штанами и на Аляске.

Сдвинуть мальчика с места проблематично, а если он вознамерился куда-то пройти, то либо заслоняй ему дорогу всерьез, либо пропусти.

Он никогда не пихался локтями и не толкался, а просто отодвигал препятствие, деликатно, но неумолимо.

Это было уже совсем не медвежье. Ему так в школе и кричали вслед: «Куда прешь, Умка, самый мамонт, что ли?!»

Еще он рос не по годам сообразительным и начитанным, в чем сыграли важную роль отец, дядя Петя и каюры из питомника, только малость заигрались, а ребенку пришлось расхлебывать.