Территория Дозоров. Лучшая фантастика 2019

Через пять минут он оказался в рубке, где обнаружил затеявшего очередную молитву Ахмеда – и это в самый неудачный момент, когда нужно взлетать, маневрировать в атмосфере и выходить на траекторию!

Глянув на пилота, Нордстрем ощутил желание врезать ему как следует, и неожиданно понял, что теперь боится всякого рода бюрократов куда меньше, чем раньше. Может быть, по той причине, что у него есть лыжи и гарпун, а может, потому, что познакомился с людьми, которые на любых чинуш веками «болт клали», как говорил отец Васильевич, и ничего, выживали там, где никто больше не мог.

– Эй ты, кончай свой намаз-байрам и быстро за штурвал, – приказал капитан, хлопнув Ахмеда по плечу.

Тот осекся, вытаращил глаза.

Зухра бросила на капитана изумленный взгляд.

– Э… но молитва…

– Сначала – старт, потом – молитва!

– Это угнетение… А если я не послушаюсь?! – визгливо и обиженно, почти как Фернандао, заявил немец Ахмед.

– А если ты не послушаешься, то… придет страшный зверь песец и… наступит! – Нордстрем огладил свои курчавые волосы, и кровожадная улыбка разлилась по его круглому и черному, типично шведскому лицу.

    2017

Андрей Столяров

Маленькая Европа

Отец пришел домой раньше обычного. Настроение у него было приподнятое.

– Все, – особым торжественным голосом возвестил он. – Сегодня была комиссия. Утвердили. Едем через три дня.

– Ур-р-р-а-а-а!.. – завопил Ярик и от восторга прошелся колесом по кухне.

Колесо он освоил недавно, и получилось не очень. Тапки слетели, пятка – черт знает как – ударила в край стола. Зазвенела посуда. Мать едва успела подхватить вазочку с ирисами.

– Ярослав! – на три градуса выше обычного сказала она.

– Ну… я случайно…

– Ладно, пусть человек порадуется, – успокоил ее отец. – Не каждый день по Европам ездим.

Мать вздохнула:

– Лучше бы в Польшу сначала. Все же привычней. А то как в воду – сразу же в Халифат.

– Курица, как известно, не птица, – сказал отец.

Ярик его поддержал:

– В Польшу у нас полкласса ездило. А в Халифате еще не был никто.

Он по обыкновению преувеличивал. В Польше у них побывала лишь Верка-маленькая и потом два месяца задирала нос: «Ах, Варшава!.. Ах, Краков!..» Ну, теперь он этот веснушчатый нос утрет.

– Не знаю, – сказала мать, по-прежнему прижимая вазу к себе. – Как-то там неспокойно.