Вундервафля

Чтобы, не дай бог, он еще кого не обучил, а вдруг тому понравится, и волна дальше пойдет, это же для «мишек» полный крах. Убить на месте Урсулу нельзя, не положено, значит – изгнать. Перед ней даже извинились. Мы, говорят, виноваты, прости нас. Но ясно, что ей хана. Загрызут не сегодня, так завтра… Она приходит ко мне, плачет. Не видел, как «мишки» плачут? Я тоже не видел до того дня. Думал, сердце разорвется. Этот плач сымитировать невозможно – чисто физиологический процесс, вроде предсмертного крика у наших зайцев.

И, значит, она сквозь слезы говорит: «Да я бы сама сдохла, раз все так плохо, только мне сейчас нельзя…»

Бенни смотрит на часы, зачем-то глядит в вечернее небо – а я и не заметил, как солнце к закату клонится.

– Ты чего? – спрашиваю.

– Чего-чего, боюсь, вот чего. Всего боюсь. Отходняк у меня.

– Может, останешься до завтра? – осторожно спрашивает Манга. – Давай я скажу, чтобы в гостевом домике постелили, как раз один еще свободен. Хоть поспишь на свежем воздухе, на тебе же лица нет.

Тут знаешь как спится? Погоди, я сейчас…

– Нет, спасибо, я поеду, пока Дик с Аланом не вернулись. Вы поймите меня правильно, я не могу с ними говорить, сил не осталось, да и нежелательно это.

– Пока не забыл… Алан давно хочет тебе позвонить, но не хочет навязываться. Что-нибудь сказать ему?

Бенни забавно хлопает глазами от неожиданности.

– Через полгода, – говорит он наконец. – Конечно, конечно, я буду очень рад, так и передай ему. Но только через полгода. Мне сейчас лучше исчезнуть из-за всей этой истории, я буду просто недоступен.

Ничего, ребята, продержаться надо шесть месяцев, а там все переменится.

– Почему?

– Потому что Урсула беременна, идиот! – шипит Манга. – Как ты не понял еще?

– Елки-палки… – только и говорю я.

– Будет двое или даже трое «мишек» с земным гражданством.

– И с фамилией – гы-гы! – Нордин!

– У шведов фамилия по матери дается.

– Для этого надо родиться в Швеции, – авторитетно возражает Манга. – А потом, фамилия матери все равно Нордин!

– Вот я попал! – говорит Бенни.

И мы впервые за последний час, а то и больше – смеемся.

Двое или трое «мишек», которых не выгонишь с планеты. Существа, которые не будут врать, а мама их не научит. Маленький шажок одного человека – и гигантский скачок всего человечества. Теперь нашей семье есть чем заняться на столетия вперед. И огребать за это по полной программе. По головке-то не погладят, ой не погладят.

Оказал нам Бенни поистине медвежью услугу.