Скелетошка: Турнир

Жертва никак не отреагировала на причиненную боль. Вернее, так мне показалось на первый взгляд: выражения лица и действия бедняги совершенно не отличались от своих товарищей в первые секунды.

Чуть позже, через секунду, после меня и Паучка, выстрелил гроб сразу из двух пушек в одного гуманоида. Того развернуло из-за инерции, его лицо превратилось в кусок отбивной с двумя отверстиями, а заклинание, заключенное в кости, начало медленно поедать его, но сообщение об убийстве мне так и не пришло.

И это было, мягко говоря, очень странно.

Я уже начал сомневаться, что все это было хорошей идеей.

Я в замедленном действии наблюдал как куант, которого поедал Паучок, упал на пол. К нему мгновенно подскочили другие. Они окружили его и толпой, используя камни, ветки и прочее, просто порвали на мелкие косточки моего верного раба. При этом их не очень-то и заботило сохранность своего товарища: от палок и камней ему доставалось не меньше (а, возможно, даже много больше), чем Паучку.

Внимание! Подконтрольное Вам существо ‘Паучок’ убито!

«Четвертый Паучок, я буду тебя помнить.

Но зато теперь у меня ускорилась немного регенерация маны. Мыслю, как закоренелый оптимист, – думаю, – а ведь все не просто плохо. Все ОЧЕНЬ плохо. Твари какие-то неубиваемые. Это раз. Я без маны. Это два. Я без Паучка. Это три. И что мне <цензура!> делать!?»

Как только с паучком было покончено, двенадцать (вернее, одиннадцать) гадов переключилось на новую, более крепкую цель – гроб. Их лица, надо сказать, изменились.

Нет, глаза все так же остались неосмысленно-стеклянными, но гнусная улыбка, доходившая до ушей, сошла на нет. Вместо нее рот куантов обезобразило рычание.

От того, как они медленно (мне так казалось) подходили к гробу, совместно рыча при этом, мне стало жутко. Действительно, уже какой раз за все время игры я почувствовал себя главным героем ужастика. Героем, который в конце умрет.

И вот, они окружили нас. Вот, взяли в свои длинные руки, что придется. Вот, делая настолько большие замахи, насколько это позволяет размер их конечностей, они царапали, ломали, гроб, как могли, кидались в него камнями.

Но… сто пятьдесят брони не каждому под силу пробить.

Да, иногда, при особенно удачном ударе или броске, получалось нанести крохи урона, однако случалось это редко.

Я успокоился. Сейчас, скорее всего, время играет на меня: регенерируется мана, а гроб продолжает расстреливать нечестивцев.

…

Гроб израсходовал все свои снаряды.