Парниковый эффект

– Я его плохо знаю, – с опаской отреагировал на это Ланцов.

– Очень порядочный человек, хотя и милиционер бывший. Жене моей в свое время помог, когда ее вечером во дворе ограбили, я за него ручаюсь. Уверен, он не откажет, ему ваш вирус точно не страшен, – успокоил его Разумовский.

Отставной подполковник милиции Субботин жил с женой в доме на Комсомольской площади уже девять лет, хотя по совокупному семейному доходу они и не дотягивали до уровня среднего класса. Однокомнатная квартира досталась Георгию Николаевичу от отца – крупного советского инженера, в то время как собственная, полученная им еще во времена своей флотской жизни посредством обмена трехкомнатная «хрущевка», была оставлена ими единственной дочери и ее семейству.

В угрозыск он был направлен в начале восьмидесятых годов по партийной путевке, бороздя в это время после учебы в «макаровке» морские просторы на судах торгового флота судовым радиооператором, и в дальнейшем, заочно закончив еще юрфак университета, о сделанном им выборе никогда не жалел, оставаясь до последнего дня милицейской службы преданным своему делу.

Жена называла его романтиком, и он не отрицал этого, объясняя, что только на романтиках и держится сыск, а иные в нем долго и не задерживаются, находя себе более спокойное и «теплое» место.

С распадом Союза, воспринятого Георгием Николаевичем очень болезненно, хотя он и понимал все его недостатки и слабости, времена изменились, и романтизма среди его коллег становилось все меньше, а приходившая служить молодежь была куда более прагматичной, да и многие старики, не устояв перед соблазнами открывшихся перед ними возможностей и искушаемые разного толка предпринимателями, на глазах его обрастали жирком.

На все это больно было смотреть, и однажды уже в конце девяностых, не совладав со своими нервами, он бросил на стол вновь назначенного молодого начальника райуправления, потребовавшего от него ежемесячных денежных приношений, рапорт об увольнении, и тот, не задумываясь, его подписал.

Поиски в этих новых условиях под ногами жизненной тверди привели его через несколько лет на юридический факультет авиационного вуза, где впервые за пятьдесят один год он предстал перед аудиторией в непривычном для себя качестве, но быстро освоился и уже седьмой год сеял в юных непросвещенных умах семена уважения к своему государству, закону и праву, рассчитывая, что те прорастут и дадут полезные для общества всходы.