Великий Дракон

Интересно, разве Август не сказал ей ничего про Макса?

– Делла, покажи ему сына! – потребовала бабушка громогласно. – Из своих рук! Не вздумай давать подержать, пока не вымолит прощение!

Я повернулась, пряча лицо за макушкой Огги. Он как раз проснулся и завозился, хлопая младенческими еще сизыми глазами с длиннющими ресницами. Макс застыл как изваяние. Я не смогла сдержать горделивую улыбку – на, гляди, это мое произведение.

Макс прикрыл глаза, тихо улыбнулся и рухнул передо мной на колени.

Да. Макс остался Максом.

И ни черта с ним не поделаешь.

Сколько раз я это видела, столько же раз ловила себя на мысли, что лучше бы высокородный паршивец играл, притворялся, изображал раскаяние. А Макс каялся искренне, абсолютно. Он совершил подлость, ему понадобилось какое-то время, чтобы осознать всю глубину своего падения, теперь Макса поедом ела совесть, и он просил у меня прощения. Будучи прощен, Макс продержится неделю, или даже месяц, или, если крепко возьмет себя в руки, целый год. А потом опять нашкодит, и коли все останутся живы, считай – легко отделались.

Полковник Люкассен, ха-ха. Князь Сонно, будь он неладен, в химически чистом виде, наследственность у него такая. До обеда их светлость на работе, ведет себя прилично, а потом стакан портвейна хлопнет – и прошу любить и жаловать, потомственный авантюрист. Без приключений как без пряников.

И вот что с ним делать, с этим красивым гадом, который до сих пор меня любит?

Я посмотрела на старую леди. Та пожала плечиками:

– Что ты на меня глядишь? Сама думай, простишь его или нет.

– Даже боюсь, леди Дженнифер. Прощу, а он решит, что ему опять все можно.

– А ты не бойся, он и так решит.

Я засмеялась. Да, сегодня определенно мой день. Поудобней перехватила Огги, освободила одну руку, потрепала Макса по макушке. По теплой кудрявой макушке.

– Вставай, горе.

Макс красиво поднялся. Подошел вплотную, заглянул в лицо сыну.

– Делла, послушай… Копия ты!

– А говорят, на тебя больше похож.

– Поразительно… да нет же, нос явно твой, у меня длиннее…

– У всех детей носик маленький. У тебя ж дочь есть!

– Ай, – Макс отмахнулся. – Я ее два раза видел всего. Я на базе не бываю. Несколько месяцев просто жил на корабле. У нас там… сложно. Помню, что она была красная и сморщенная.

– Если новорожденная – тоже нормально.

Макс, естественно, потянул руку к ребенку. Я шлепнула его по кисти. Он отдернул лапу:

– Извини, просто не мог удержаться.