Тротиловый эквивалент возмездия-1. Предназначен в палачи. Боевик

– Тогда одевайся и пошли со мной. Переждешь у Катьки ветеринарки. Ты парень красивый, она таких обожает. Что хочешь для тебя сделает, только трахни хорошенько. У нее и спиртяшка водится, а вечером поджарит тебе кабаньи Яйца. Она считай каждый день поросят легчает. Стоять будет как у того борова. Оттянешься только так.

– А вы, товарищ прапорщик? Я не люблю женщин отбивать у своих.

– Полюбишь еще, хлопец, полюбишь! Обрыдла мне Катюха. Я возьму ее сеструху. Бабы – народ ничейный. Да и потом, должен же ты сквитаться.

Пока ты спал, мы с Ариадной и Викой в трех забавлялись. Я их харил во все свистки! А они мне такой минет устроили!

Прапорщик захохотал негромко, тиская свой впалый живот. Потом он хлопнул смешавшегося Коробейникова по плечу.

– Хоп, казаче, не журысь, туды – сюды повернись! Прорвемся Сашок. Я не ревнивый! Ты только не возникай и все будет как у Аннушки!

– Как прикажете, Товарищ прапорщик.

– А с пьянкой тебе надо завязывать. Кишка тонка, сержант.

– Да это с пива. Я вырубаюсь, когда засандалю ерша… Это Арка мне все подливала.

– Воще-то давай-ка сначала для большей убедительности поломаем немного мебели, побьем люстру, хрусталь поколотим… Да по-тихому! Иди вмажу в рыло тебе пару разов! А потом ты мне фингал нарисуешь под глазом… Да не забудь – под левым глазом! Это только левша сажает фонарь под правую гляделку.

Подельники оттащили изуродованного Валеру в гостиную, немного покурочили обстановку майорской квартиры и через чердак ушли к Катерине. Утром, побрившись, надев парадный мундир, прапорщик Стебельков намылился сдаваться.

А перед самым обедом взяли из койки ветеринарши Катеньки и Сашку Коробейникова.

Прапор Стебельков и каяться начал по умному – начал с непосредственного своего командира, начальника Окружного склада боеприпасов полковника Редущенко Гаврилы Семеновича. Редущенко – человек, пусть перед проку ром замолвит словечко. Разве мало добра сделал ему оборотистый прапорщик Стебельков? Что он сам не котует? Должен мужик понять мужика.

Это прокурор как не мужик выделывается, а то на блядки не ходит…

Кровавая разборка на бытовой почве в закрытых гарнизонах – не в диковинку. В замкнутом секретном пространстве все на виду. Личной жизни не убережешь от соседских пересудов. А когда личная жизнь лишается тайны, то и страха перед людьми нет, бабы звереют от тоски, как скорпионы в банке. На квартире Заболотникова гужевались отпетые бляди, можно сказать, группа риска, позор военного городка.