Ангелы отпевают всех подряд. Боевик

А что, пошел бы в учителя, срубил бы избу, учил бы ребятишек что такое MS-DOS, NORTON COMANDER…

Сусанна блажь про учительство обрывала сразу, но не препятствовала фантазировать о своей дачке, где-нибудь в сосновом бору. Кресло – качалка или гамак, томик сонетов Шекспира в руках, нет – хороший детектив, лучше про пиратов, и… сладкая дрема аб-со-лют-но-го отключения от любых источников информации, агрессивной в своей злободневности…

Дач своих родителей и Сусанны он откровенно не любил. Мало, что там ни на минуту не оставляли без дела, под окном на юг одной – сосед возвел свинарник, напротив терраски другой – сползлись три капитальных туалета и нагло благоухали на солнышке.

В старых, невероятно скученных дачных деревнях туалеты и свинарники казались главной достопримечательностью, хоть в окно не выглядывай. Какой там отдых, это было становище батраков, осатаневших в тоске о плодородии грядок. Вот где наглядно демонстрировал себя неистребимый кругооборот зловонных питательных веществ в дачном варианте природы.

О! Какую жирную точку поставит он теперь своим огородным мучениям. Он на корню скупит эти нищенские, погрязшие в фекалиях концлагеря, где ради пучка редиски землю мало того, что обкрадывают, истощая, так еще подвергают унизительным экспериментам с химическими средствами борьбы от сожителей земли разных там жучков и червячков…

О! Тимофей Савельевич Кровач предаст архитектурно-беспородное порождение нищеты очистительному огню и разобьет на пепелище прекрасный сад, где каждый белый человек будет иметь возможность и время с чашкой чая в руках любоваться закатом или цветением вишен… Нет, лучше цветением персика… Нет, лучше цветением каштана с его свадебными бело-розовыми свечами на майских ветвях…

Трактор Беларусь немного обогнал его и резко затормозив, заглох.

Господи, ты не забыл! Верю, Ты сопровождаешь меня в скитаниях. Отвалю полтыщи, даже тыщу дам молодцу-трактористу, – пообещал Кровач про себя.

В студенческую пору, в стройотрядах он поработал и на гусеничных, и на колесных тракторах.

Его всегда удивляла одна каверзная манера потрепанных белорусских тарахтелок. Стоило ему сесть за руль поддатым, как при лихом торможении двигатель непременно отключался. Вот и этот работяга остановился как вкопанный и заглох, предупреждая, что за рулем – датый! Дверца резко откинулась.

– Залезай, брат.

Тимофей ринулся в кабину, готовый расцеловать спасителя… И наткнулся на неподвижный фарфоровый взгляд.